Дневники археологических экспедиций на Аляску с Алешем Хрдличкой в 1936, 1937 и 1938

Мы высадились прошлой ночью на мысе Шепард (Shepard Point), где находится консервный завод, примерно в восьми милях от Кордовы, около полуночи. Выгрузка нашего багажа оказалась тем ещё испытанием, поскольку трап был установлен под углом в пятьдесят-шестьдесят градусов. «Юкон» отчалил сразу же, как мы все сошли на берег — довольно красивое зрелище в темноте.

Мистер Lindstrom, управляющий консервным заводом, встретил Доктора и, после того как нас представили, любезно предложил провести для нас экскурсию, что он и сделал. Завод показался мне довольно большим, современным и чистым, но пока ещё не работал.

Через час после отплытия «Юкона» к причалу завода пришвартовался патрульный катер Береговой охраны «Tallapoosa». Командир Imlay сразу же сошёл на берег, представился и приказал своим людям перенести наше снаряжение на борт.

«Tallapoosa» — небольшое судно, но очень аккуратное на вид. Его длина 160 футов (около 49 метров), водоизмещение — 900 тонн. Он нёс службу в водах Атлантики с апреля 1917 года по ноябрь 1918 года. Наверное, это было тяжёлое время для всех на борту, ведь такое маленькое судно в таких бурных водах.

Помимо нашей группы, на борту находятся трое гостей, так что на судне несколько тесновато. Двое офицеров армии проводят здесь отпуск, а третий гость — коммерческий фотограф, который снимал во время патрулирования. Ещё один офицер армии, друг первых двух, остался в бухте Уяк, где собирается охотиться на кадьякских медведей. Он рассчитывает быть готовым к возвращению к нашему прибытию.

Мы спим вместе с командой, поскольку это единственное доступное место. Помещения команды не отличаются простором, но хорошо проветриваются. Койки — из брезента, натянутого на раму из дюймовых труб, и гораздо удобнее, чем можно было бы предположить. Койки расположены в три яруса, одна над другой, с узкими проходами между блоками по двенадцать коек.

Как только мы потеряли берег из виду, судно начало сильно качаться, и все члены нашей группы страдали от морской болезни, за исключением Коннора и меня.

Офицеры кажутся очень приятными людьми, и армейские тоже.

Коммерческий фотограф по имени [Fred K.] Ordway — интересная личность. Он представляет в Аляске газету New York Times и показывал мне несколько своих фотографий, опубликованных в этой газете. Недавно ему посчастливилось получить заказ от Times на один экземпляр всех его фотографий для их архива. Поскольку это составляет 114000 снимков, это для него очень выгодный заказ. На Севере Ордуэя знают как летающего фотографа, поскольку он налетал несколько сотен тысяч миль в погоне за своей работой.

Утром мы проходили мимо нескольких небольших скалистых островков, которые буквально кишели морскими львами. Капитан Аймли спросил, не хотим ли мы подойти поближе, чтобы рассмотреть их, и мы, конечно, захотели. Ордуэй хотел сделать несколько снимков, поэтому судно развернули, и мы подошли на расстояние нескольких сотен футов к островам. Аймли спустил шлюпку, и они с Ордуэем сошли на берег, чтобы снять кинохронику. На скалах лежало, вероятно, более тысячи этих животных, некоторые из них были огромными. Они издают странный шум, который на расстоянии напоминает мычание коров.

Из разговоров в кают-компании я понял, что Аляска — это место, где можно сколотить состояние и затем уехать; никто из них, похоже, не в восторге от Аляски.

Матросы, конечно, носят форму, но им разрешено отращивать бороды, и здесь можно увидеть множество самых разных видов бород.

Одной из задач патруля Береговой охраны является охрана морских котиков, чьи лежбища находятся на Прибыловых островах. Катера ежегодно встречают стада у побережья Калифорнии, когда те возвращаются на Прибыловы для брачного сезона, и сопровождают их всю дорогу.

Сегодня утром мы видели тысячи и тысячи whale birds и несколько sea-parrots [puffins].

За завтраком мы находились в проливе Шелихова, а вскоре прошли мимо острова Afognak.

Доктор прошлым вечером прочитал лекцию для всех на борту. Она прошла очень хорошо, люди заинтересовались и задали несколько вопросов после окончания. Доктор — хороший лектор.

Сегодня утром мы вошли в бухту Уяк и около полудня подошли к Ларсен-Бей, где встали на якорь недалеко от консервного завода. Весь наш багаж и оборудование погрузили в один из катеров и отвезли на причал. Мистер Gordon Jones, управляющий заводом, встретил Доктора и послал кого-то показать нам, где мы будем спать. Два домика, построенных для Смитсоновского института, были заняты, поэтому нас временно разместили с другими рабочими в одной из многочисленных барачных построек. Койки там двухъярусные, с дощатыми основаниями и матрасами. Они устроены так, что по восемь коек образуют отдельную секцию.

Доктору выделили отдельную комнату над конторой, на некотором расстоянии.

Мы едим в общей столовой для рабочих — там сейчас питаются шестьдесят-семьдесят человек, так как завод ещё не работает. Когда раздаётся свисток к еде, желательно быть тут же, потому что все глотают пищу очень быстро, и комната пустеет через пятнадцать минут. Считая себя всегда быстрым едоком, здесь я обнаружил, что я ужасно медлителен. Столы длинные, и если нужное не находится в пределах досягаемости, приходится кричать. На каждый стол из двадцати пяти-тридцати человек приходится по одному официанту. Еда простая, но отличная.

При консервном заводе также есть магазин, где практически всё можно купить по сиэтлским ценам. Пиво, кажется, единственное, что заметно дороже — за него берут двадцать пять центов за бутылку.

При заводе также имеются механическая мастерская, судоремонтные доки, больница, прачечная, радиостанция, кузница, складские помещения, конторы и так далее. Фактически это самостоятельный городок.

Мы приступили к работе после обеда, и я знаю, что был рад снова работать. Мы взяли с собой тачки, кирки, лопаты и пошли по тропе и по пляжу к месту раскопок, которое находится всего в миле от завода. Место выглядит очень интересным, и за предыдущие годы, которые Доктор здесь работал, здесь было проделано огромное количество работы.

Мы ходим туда и обратно к еде, так что приходится придерживаться заводского расписания. Завтрак в 7:30 утра; обед в полдень и ужин в 17:30. Мне кажется довольно глупой идеей ходить обратно на обед каждый день, но по какой-то причине Доктор не разрешает нам брать еду с собой.

Бо́льшую часть дня мы потратили на расчистку осыпи, которая образовалась с прошлого года, чтобы завтра у нас была ровная стена для работы. Здесь никакого просеивания не проводят, потому что земля слишком влажная, и это заняло бы слишком много времени. Используемый метод заключается в том, чтобы сбрасывать землю в тачки, максимально рассыпая её при этом, и затем отвозить на свалку. Естественно, некоторые образцы при этом упускаются, но, несомненно, это лучший способ в данных условиях.

Мне повезло найти первый образец уже сегодня днём. Это был хороший костяной наконечник гарпуна. В общей сложности мы нашли несколько хороших фрагментов, но ничего выдающегося.

Погода была очень хорошая, временами солнечно, иногда с короткими ливнями. Дожди начинаются очень быстро, но, по-видимому, длятся недолго. Однако дул прохладный ветер, так что завтра я надену свитер. Интересно, что я не носил ни пальто, ни шляпы с самого отъезда из Сиэтла. Мне очевидно, что мы взяли с собой слишком много одежды, хотя взяли ровно то, что нам сказал взять Доктор.

Доктор очень своеобразный человек, и пока я с ним соглашаюсь, чтобы получше его понять.

Жизнь с рабочими в бараке имеет свои недостатки, потому что практически невозможно заснуть, пока они не затихнут, из-за их криков и смеха. Однако свет гасят в 22:00.

На месте раскопок есть небольшая хижина, где Доктор хранит образцы, а позже упаковывает их. Снаружи хижины находится так называемый «музей под открытым небом». Это просто большая выставка поломанных и бесполезных образцов и множество костей, найденных на месте. Здесь есть некоторые вещи, которые я хотел бы забрать себе, и я думаю, что Доктор разрешит нам оставить всё, что мы захотим, из того, что он не сочтёт нужным оставить для себя.

Ларсен-Бей является базой для охотников на кадьякских медведей. Одна группа сейчас здесь, как раз готовится к отъезду после добычи двух медведей. Больший из двух медведей имеет десять футов в высоту, но, к сожалению, он уже упакован для отправки, так что я не смог его увидеть.

Кто-то сказал мне сегодня, что длина береговой линии острова Кадьяк составляет семьсот пятьдесят миль.