Дневники археологических экспедиций на Аляску с Алешем Хрдличкой в 1936, 1937 и 1938

Удивительно хороший завтрак. Слишком много хорошей еды, и меня соблазнило попробовать всё. Были чернослив, каша, яичница с беконом, мясо, горячие оладьи с сиропом, тосты, джем и кофе. И эти оладьи были просто превосходны. На обед у нас был суп, два вида горячего мяса, рыба, соленья, хлеб, отличный пудинг, кофе и чай. На ужин сегодня была солонина с капустой, ростбиф, рыба, соленья, хлеб, консервированные помидоры, абрикосы, печенье и пирог, чай и кофе. Когда перед тобой столько хорошей еды, да еще и голоден, трудно не переесть.

Наш памятник занимает примерно восемь акров, по четыре с каждой стороны от небольшого ручья. Указом президента Рузвельта это место было объявлено государственным резерватом, и там установлены соответствующие указатели. За предыдущие три-четыре года было раскопано около четырех акров. В том конкретном месте, где мы сейчас работаем, глубина культурного слоя варьируется от трех до семи футов, но в некоторых местах она достигает шестнадцати футов. Мы работаем по прямому срезу или склону, копая снизу, чтобы при такой подрезке большая часть земли осыпалась сама по себе, что лучше, чем разбивать ее киркой сверху. Нам приходится везти землю от этого конкретного места на отвал примерно восемьдесят футов. По мере того как отвал постепенно разрастается, его поверхность выравнивается и сглаживается, а в некоторых местах, при работе на склоне холма, насыпается террасами.

Табличка, установленная на месте раскопок в Уяке. На ней написано: “Правительственные раскопки. Национальный музей США. Добро пожаловать. Вход 20 полных лопат” [sic] (1936-22с).

Алан Мэй ведет раскопки на стоянке Уяк, используя метод Хрдлички: подрезает верхние слои до тех пор, пока они не обрушатся (1936-38а).

Доктор хочет, чтобы всё было «точно так», как надо, и нам приходится держать верхнюю часть отвала такой же гладкой, как газон.

Примерно в 150 футах от берега у мыса есть скала, на которой каждый день во второй половине дня собирается около десятка бакланов, которые, похоже, наблюдают за нашей работой. Кажется, будто мы их интересуем, но, вероятно, они просто ждут рыбу.

Сегодня днем после успешной охоты на осьминогов прошли двое китайцев — у них было два довольно крупных экземпляра, и мне сказали, что для них это настоящий деликатес. Китайцы, конечно же, с консервного завода. Вокруг здесь можно увидеть очень мало индейцев или метисов [людей смешанного туземно-белого происхождения].

Доктор говорит, что ночью почти никогда не бывает по-настоящему темно, но я по ночам слишком сонный, чтобы это проверять.

Весна сюда еще не пришла — трава зеленая, но кустарники и ольха еще не начали распускаться. Ольха — это, пожалуй, самое большое дерево, которое здесь растет, и это очень хилые экземпляры.

Это очень живописное место, вокруг нас горы, а вдали видны заснеженные вершины. Залив, там, где мы работаем, очень красив. Не холодно, что немного удивительно.

Надо сегодня вечером написать несколько писем, так как мне сказали, что почту заберут завтра в какое-то время.

Корнер, похоже, оказывается полным провалом [ни на что не годным].

Сегодня Доктор, демонстрируя, как пользоваться киркой, откопал красивую каменную лампу. Это, безусловно, была необычайная демонстрация, и, конечно же, Доктору исключительно повезло. Он был до смерти рад этому.

Я нашел два выдающихся экземпляра: носовую вставку с вырезанным узором и очень хороший большой нож, оба из которых являются новыми для этого памятника. Нож был изготовлен из сколотого сланца и имел размеры двенадцать на пять дюймов.

Поперечный разрез стоянки, начиная снизу, выглядит следующим образом. Коренная порода — это наклоненный сланец, а поверх него — ледниковая морена. Над мореной находится «маслянистая земля» (разложившийся вулканический пепел чрезвычайно тонкой текстуры, мягкий как масло); а поверх нее — слой толщиной примерно три дюйма, содержащий остатки первых обитателей. Далее идут два-три дюйма «маслянистой земли». Отсюда и выше идет слой непрерывного обитания со сменяющимися культурами, но без четких границ между ними. Затем идет примерно два фута алеутских [здесь и далее в контексте острова Кадьяк — кониагских] отходов и мусора, всё это дорусского периода.

Русские впервые прибыли на Кадьяк в 1761 году, но окончательно обосновались здесь с укреплениями только в 1783 году. Бухта Уяк, судя по всему, никогда не была заселена во время первого прихода русских из-за присутствия слишком большого числа алеутов. Первый укрепленный город на острове назывался Святой Павел, он находился на месте нынешнего села Кадьяк. На самом деле остров Кадьяк был захвачен русскими в 1763 году. Доктор рассказывает нам, что на острове еще осталось несколько настоящих алеутов, может быть, около дюжины семей, которые теперь живут в Карлуке. Все остальные — метисы.