Дневники археологических экспедиций на Аляску с Алешем Хрдличкой в 1936, 1937 и 1938

Встал рано, как раз чтобы увидеть, как теплоход швартуется в Кетчикане в 6:30 утра. Все сошли на берег и побродили по городу. Даже в такой ранний час все магазины были открыты. Очевидно, они пытались подзаработать на пассажирах «Юкона». Мне сказали, что они открываются в любое время ночи, если приходит судно.

Город оказался больше, чем я ожидал, в нём есть четыре-пять кварталов с цементными улицами, но все остальные улицы вымощены досками. Есть красивое школьное здание, одно кирпичное здание и четыре-пять бетонных, но всё остальное — старые каркасные постройки. Любопытно, насколько белым выглядит весь бетон в Кетчикане — это происходит из-за того, что в него подмешано много морских ракушек. Некоторые части города выглядят точно как старейшие районы Сиэтла. Пассажирские суда швартуются в одном квартале от лучших магазинов, так что к завтраку мы вернулись на борт.

Шёл дождь, разумеется, ведь здесь дожди идут почти каждый день. Количество осадков здесь измеряется в футах, а не в дюймах. Четырнадцать футов дождя в год.

Приливы и отливы у причалов здесь достигают четырнадцати футов.

После завтрака я прогулялся с Осборном на холм над городом, а затем спустился к рыболовным причалам. Там было много лодок, ловящих королевского лосося, они приходили и уходили, а несколько парусников разгружали улов палтуса. Эти суда крупнее лососёвых, на них семь-десять человек, они уходят в море на несколько сотен миль и остаются там до десяти-двенадцати дней. Они используют длинную леску с короткими наживлёнными поводками, расположенными на расстоянии около двух футов друг от друга. Эти длинные линии стравливают с кормы и отмечают флажками. После того как все лески выставлены, они снова начинают с начала и выбирают их, обычно добывая много рыбы. Лески наживляют селёдкой. На судне хранится лёд, и рыбу упаковывают в него до прибытия в порт. Каждое судно ограничено определённым весом рыбы за один рейс. После возвращения в порт оно должно оставаться там десять дней, независимо от того, сколько дней потребовалось, чтобы поймать свою норму. Людям платят на паевой основе: владелец судна получает две доли, а команда — по одной доле каждый. Расходы на эксплуатацию судна и стоимость льда делятся поровну между всеми. Это тяжёлая и холодная работа, и люди зарабатывают свои деньги не зря.

Королевского лосося ловят на блесну с небольшой лодки, которой обычно управляют один мужчина и мальчик. Таким лодкам разрешается использовать только четыре удочки. Две короткие удочки для «глубинных лесок» выставляются по обе стороны от носа, а ещё две лески идут от двух примерно тридцатифутовых мачт по бортам. Рыболовы также берут с собой лёд; рыбу сначала потрошат, а затем хранят в нём.

Когда одна из таких лодок прибывает в порт, рыбу немедленно выгружают. Способ выгрузки заключается в том, что рыбу бросают в большой ящик, который, наполняясь, поднимается краном и затем опрокидывается на большой сортировочный стол. У стола стоит человек и с помощью заострённой палки поднимает или передвигает рыбу на правильное место в зависимости от сорта и размера. Затем рыбу взвешивают по сортам, и рыбакам соответственно платят. Сегодняшняя цена — 11 центов за фунт за крупную рыбу и 6 центов за мелкую красную. После взвешивания рыбу снова моют и тщательно упаковывают в соль и лёд в большие ящики, которые отправляют в течение двадцати четырёх часов.

Свежий красный королевский лосось в лучших магазинах Сиэтла продаётся по сорок пять центов за фунт. Столь большая разница между тем, что получает рыбак, и тем, что платит потребитель, вероятно, уходит на транспортировку и посреднические услуги.

Рыба, за упаковкой и сортировкой которой я наблюдал, направлялась в Нью-Йорк. Лишь небольшая часть свежей рыбы, отправляемой в Нью-Йорк, продаётся там в свежем виде — большая часть коптится в Нью-Йорке.

Здесь только начинается весна — нарциссы ещё не распустились полностью, а тюльпаны ещё не набрали цвет.

Доктор говорит, что всегда хочет, чтобы мы ходили с ним на берег, потому что он знает, куда идти и на что смотреть. Всё это, конечно, хорошо, но я терпеть не могу, когда мы все ходим толпой. Доктор может внезапно остановиться посреди тротуара, чтобы что-то нам рассказать, и ожидает, что мы столпимся вокруг, тем самым успешно перекрывая весь тротуар. Его манера обращаться с нами как с десятилетками, мягко говоря, очень утомительна, но придётся с этим мириться. Меня также иногда смущают его манеры за столом, но я не думаю, что ему есть хоть малейшее дело до того, что о нём кто-то думает.

Вчера днём я около часа беседовал с молодой ирландкой по имени Пегги О'Рейли. Она путешествует со своим дядей, чтобы навестить брата, который живёт на каком-то маленьком островке у побережья. Её брат разводит песцов, и она рассказала мне, что в этом нет ничего сложного. Их кормят всего раз в неделю, а в остальное время они бегают на воле. На заготовку шкур уходит около трёх недель работы. Звучит слишком легко, чтобы быть правдой. Как бы то ни было, она очень увлекательная собеседница и могла говорить на любую тему весьма убедительно.

Прошлым вечером оркестр играл для танцев до полуночи — впервые они играли так поздно. Девушек из оркестра кто-то из остроумных прозвал «Бетти Буп и её два воздушных шарика». Весьма метко.

Мы всегда сидим на одних и тех же местах во время еды, за исключением позднего ужина. Прошлой ночью за поздним ужином я сидел рядом с бухгалтером с консервного завода — очень приятным человеком — и некой миссис Камминс. Она очень жизнерадостная особа, и у неё есть милый четырёхлетний сын, который действительно делает то, что ему говорят. Её муж летит самолётом и, вероятно, встретит её в Джуно.

Замечаю, что по мере продвижения на север снега на горах становится заметно больше.

Дождь прекратился, и хотя по-прежнему довольно пасмурно, но довольно приятно, хотя и не тепло.

Мне нравится разговаривать с двумя мужчинами за нашим столом — я бы сказал, что оба они люди, сделавшие себя сами, и, вероятно, довольно состоятельные. Оба они много повидали и пережили приключений на Севере. Скупщик пушнины, вероятно, русского происхождения, рассказывал мне о своих приключениях с белыми медведями. О том, как ему приходилось сидеть ночами, охраняя своих собак, потому что медведи пытались их убить. По его мнению, медведи принимали собак за тюленей. Без собак всякая надежда вернуться к цивилизации была потеряна. Говорит, что за одну ночь застрелил трёх белых медведей. Шкуры белых медведей стоят не очень дорого, но теперь их мех используется для изготовления рыболовных мушек, так как он водонепроницаем и не размокает в воде, в отличие от белой собачьей шерсти.

Вчера у меня состоялся долгий разговор с евреем, журналистом и бизнесменом. Было довольно занимательно, и мы затронули такие спорные темы, как «Говорят ли американцы на английском языке?», причины и следствия произведений Джойса и Стайн и так далее. Аргументы летали туда-сюда, но это было по-дружески, и мы решили поспорить снова в следующий раз. Позже, беседуя с евреем наедине, я узнал все подробности об альпинизме — его хобби. Вся его информация была для меня новой и интересной. Он утверждает, что всегда поднимается на гору Рейнир три раза в год, а в некоторые годы — четыре. Может быть, не знаю.

В Кетчикане на борт сел правительственный служащий по спиртным напиткам, и он сказал мне, что любой может открыть магазин спиртных напитков на Аляске. По его словам, в Кетчикане около двадцати таких магазинов. Я насчитал десять и был поражён — а также заметил множество пустых бутылок, валяющихся в переулках. Видел, как один мужчина вывалился из дома в пижаме и дождевике — мягко говоря, необычное зрелище. Аляска — самый потребляющий алкоголь округ в Штатах. В среднем пять с половиной галлонов крепкого алкоголя выпивается на каждого мужчину, женщину и ребёнка на Территории. Сообщается, что скандинавы здесь — самые заядлые пьяницы, и они составляют большую часть населения Кетчикана, которое насчитывает четыре тысячи человек.

Через город протекает небольшая река, и здесь Коннор видел, как спустился индеец, встал и пронзил рыбу копьём, тут же выпотрошил её и унёс с собой. По-видимому, это был его завтрак.

Знаменитая песня «Gloomy Sunday» («Мрачное воскресенье»), о которой было столько разговоров и критики, вчера прозвучала в исполнении оркестра, но без объявления. Однако никто не покончил с собой, а двое детей четырёх-пяти лет пытались танцевать под эту мелодию, что доказывает что-то там, но что именно — я не знаю.

Вчера поздно вечером мы проплывали мимо множества водопадов.

На сегодня был объявлен киносеанс, но он оказался рекламным — восхвалял достоинства какого-то новомодного корма для песцов, который один из пассажиров пытался продвинуть на Аляске. Фильмы были плохими и даже не интересными.

Разговаривал с парнем по имени Тид, и выяснилось, что он знает кое-кого из моих знакомых в Уэнатчи и Мониторе. Он геодезист и работал на строительстве плотины Рок-Айленд. Он жил в Номе и вот что рассказывает об этом месте. Там нет водопровода половину года; нет подвалов, потому что земля промёрзла ещё с последнего ледникового периода; золотодобывающим драгам приходится оттаивать грунт перед работой. Это делается с помощью труб, забитых в землю на многие мили, по которым пускают пар. После оттаивания земля больше не промерзает насквозь, только на фут или два в зимние месяцы. Однако оттаявший грунт проседает на четыре-шесть футов.

Тид рассказал мне следующую историю. Несколько лет назад в Номе случился сильный шторм. Когда шторм стих, на пляже нашли тело женщины, по виду — только что умершей. Никто не пропадал, и долгое время никто не мог её опознать. В конце концов выяснилось, что это тело знаменитой танцовщицы из данс-холла, умершей около пятидесяти лет назад. Могила была вырыта в мёрзлой земле, и тело таким образом сохранилось. Шторм размыл могилу, и тело нашли в том же состоянии, что и при захоронении. Во всяком случае, история хорошая, но правдива она или нет — не знаю.

На борту находится знаменитый художник Сидни Лоуренс. Очень жаль, что он так глух — с ним практически невозможно поговорить.

Жители Аляски, похоже, считают самолёт обычным средством передвижения в наши дни. Возможно, самолёт станет спасением для этого края — ведь до появления авиации он был так труднодоступен.

Сегодня днём некоторые из нас наблюдали за дельфинами, которые плыли параллельно судну. Очень грациозные создания.

До прошлого года стоимость правительственной колонии в Матануске составляла 12000 долларов на семью. Жители Аляски, похоже, не очень высоко оценивают этот проект, а те, кто там побывал, далеки от восторга.