Дневники археологических экспедиций на Аляску с Алешем Хрдличкой в 1936, 1937 и 1938

Только что вернулся из церкви. Сегодня они жгли ладан, и это смягчило запах туземцев. Также был сбор пожертвований, и почти все положили что-то в тарелку. К счастью, у меня были деньги в кармане. После службы все посетили кладбище, кланяясь и крестясь у некоторых могил.

Теперь у меня почти всё собрано, чтобы быть готовым, когда придёт корабль, поэтому я поднялся в селение и долго разговаривал со старой Мэгги [Прокофиоф]. На её языке её зовут Васса, но для Береговой охраны она известна как «Скала Веков». Она старая женщина, но выглядит гораздо моложе своего возраста. Я спросил её, сколько ей лет, но она не знала. Она сказала, что у неё нет детей, и спросила, сколько у меня детей и как долго я женат. Я сказал ей, как долго, и что у нас нет детей, и тогда она сказала: «Хм, мужчины нехорошие, иногда нехорошие, женщины всегда хорошие». Муж Мэгги был одним из пяти мужчин, которых, как они утверждают, убили японцы. У неё живёт девочка-сирота, чтобы помогать заботиться о ней, хотя она ни в коем случае не беспомощна.

Maggie “Rock of Ages” Prokopiof, center, and two other Aleut women of Attu Village (1936-118a).

Майк рассказывал мне, что иногда они добираются до Агатту и Семичи на своих маленьких дори. Я спросил, что происходит, когда поднимается туман, когда они так далеко от земли. Майк улыбнулся и сказал, что это их не беспокоит, потому что они всегда могут найти дорогу, но он не сказал мне, как — казалось, он наслаждался своим секретом.

Теперь все ждут катер, туземцы, которые были в лагере, все вернулись.

После церкви я попросил жену вождя позволить мне сфотографировать её за плетением аттуской корзины. Думаю, ей понравилась эта идея, потому что она была одета в свою лучшую одежду для церкви. Я надеюсь, что смогу получить корзину, но она выглядит далёкой от завершения.

Anastasia Hodikoff, wife of Attu chief Mike Hodikoff (1936-s9e-1-19).

Я читал в школе около пяти часов дня, когда услышал, как кто-то бежит, а затем спотыкается на ступеньках и падает. Это был старик, с которым я часто разговаривал — он был совершенно бездыханным и всё, что он мог сказать: «Смотри! Смотри!» Я не понял, о чём он говорит, но он указал на окно, и тогда я увидел катер, медленно входящий в гавань. Так как «Шошон» — единственный катер, у которого хватило смелости войти, я полагаю, что это «Шошон», и он, очевидно, не вернулся в Штаты. Солнце только что вышло, и это было красивое зрелище.

Белфорт пришёл на первой лодке, и было приятно его видеть, и я знал многих матросов в лицо. Шрёдер тоже пришёл на корабле, и он кажется действительно очень приятным человеком. Туземцы были рады его видеть.

На борту было много груза, принадлежащего Шрёдеру, который нужно было выгрузить, и пока это происходило, я закончил упаковку и приготовил всё к переноске на корабль. Около восьми часов я попрощался со всеми туземцами, и матросы начали грузить мои вещи в катер. Тем временем Белфорт любезно отправил другой катер к раскопкам, чтобы забрать мою тачку и другие вещи оттуда. Позже Белфорт сказал мне, что когда они добрались туда, он был поражён объёмом проделанной мной работы, и один из матросов воскликнул: «Боже мой, этот парень сделал всё это один?»

Корабль остаётся в гавани на ночь и отплывает рано утром на Киску, чтобы забрать доктора и остальных. Было действительно приятно снова вернуться на борт в «мою» каюту. Капитан Финли и большинство других офицеров ждали, чтобы поприветствовать меня, когда я поднялся по трапу, и даже многие матросы «надеялись, что у меня всё получилось». Это было приятно.

После ужина был киносеанс, и некоторые туземцы пришли на него, так что я снова попрощался с ними, когда они уходили.