В стране ветров и туманов (два года на Командорах)

Около середины мая начался привал котиков. Ежегодно котики (принадлежащие вместе с сивучами к группе ушастых тюленей) подходят весной к берегам Командор, массами запимают определенные участки берега, размножаются здесь и осенью снова уходят на юг.

Первыми появляются У островов старые самцы- "секачи". За ними подходят молодые самцы — "холостяки“ и наконец самки.

Тотчас же по приходе секачи начинают формировать свои гаремы. Обычно они собирают возле себя десятка полтора самок но у некоторых гаремы состоят и из 20 и 30 самок.

Самки тут же рождают по одному детенышу, которые к осени успевают уже настолько подрасти и окрепнуть, что могут сопровождать взрослых в их длинном обратном пути к месту зимовки.

Подобно каланам, котиков раньше добывали без всякой нормы. Поэтому численность их к последнему времени значительно пала. Теперь в промысел берутся только трехлетние самцы холостяки в строго нормированном количестве.

Котиковый промысел производится со времени заполнения лежбищ. Цепь промышленников, идя вдоль самой прибойной полосы, стремится отрезать намеченной группе молодых самцов. лежащих на берегу, путь отступления к морю. Когда это достигнуто, котики небольшими партиями перегоняются на особые убойные площадки, где и производится их убой при помощи дубинок —"дрыгалок".

Шкуры котиков экспортируются в посоленном виде и уже за границей окончательно обрабатываются¹ . Кроме обычной выделки они подвергаются сложной процедуре удаления грубых остевых волос из меха²  и окраске в темный цвет. Только после этого котиковый мех поступает на рынок. Едва ли бы в этом бархатистом блестящем мехе наши алеуты узнали так хорошо им знакомый грубый бурый мех котиков.

В первый раз вид огромного скопления котиков производит ошеломляющее впечатление. Я никогда не забуду моего первого выезда на юго восточную оконечность острова, на котиковые лежбища.

Стоял один из редких ясных дней, когда мы вышли на катере в море, ведя за собой на буксире небольшую шлюпку.

Непривычно спокоен был океан. Волн не было видно совсем и только большие пространства воды чуть вздымаясь и опускаясь точно дышащая грудь, обнаруживали легкую мертвую зыбь.

Над морем сновали стаи ар. Птицы поворачивались к нам-то грудью (тогда стая казалась белоснежным облаком), то спиной (мы видели черную стремительную тучу). Справа от нас цепью проходили скалистые берега острова. Точно сеткой облекали их реющие у своих гнезд птицы. Когда же мы поравнялись с Черным мысом, до нас донеслось странное, однотонное непрерывное рокотание, не похожее на звук прибоя. Это шумел мощный птичий базар, сплошь покрывавший мрачные скалы мыса.

Но наше внимание вскоре отвлеклось в другую сторону. В небольшом отдалении и параллельно нашему катеру двигалась шеренгой стая касаток. Их было около десятка. Поминутно показывались их черные спины с длинными острыми плавниками. Эти хищные китообразные, которых американцы заслуженно называют убийцами (killer), являются настоящей грозой для всех морских животных. Американцы находили свыше полутора десятка молодых котиков в одном желудке касатки. Касатки, как говорят, нападают даже на крупных китов и, действуя скопом, часто оказываются победителями над этими исполинами.

У Командор касатки появляются весной. Здесь они совершенно безнаказанно преследуют котиков, нерп, а возможно и каланов. Неоднократно поднимался вопрос об организации промысла касаток, но дальше разговоров дело так и не подвинулось. Суеверные туземцы касаток никогда не трогают "Одно время начали было у нас стрелять касаток, - рассказывают алеуты но потом все стрелявшие получили разные увечья во время работы. Это мстили касатки. С тех пор перестали их стрелять. Человек, который ранит или убьет касатку, уже не жилец на этом свете."

Касатки представляют любопытный пример наивысшего приспособления млекопитающих к условиям обитания в воде.

Командорские звери вообще дают очень показательную картину различных степеней приспособления к водной среде. Здесь можно найти все переходы от чисто сухопутных форм до чисто водных.

В самом деле, возьмем песца, калана, тюленя и ту же касатку. В то время, как песец представляет пример чисто сухопутного животного, калан во многом уже приспособлен к жизни в воде. Обнаруживается это в строении его задних конечностей, приобревших форму настоящих ластов, в цилиндрической форме тела, в особом устройстве органа слуха и других признаках. Но наряду с этим калан сохраняет еще много черт и наземного млекопитающего.

Следующее место принадлежит тюленям. У них в строении отдельных органов и в форме тела и конечностей приспособленность к водной среде обнаруживается в значительно большей степени, чем у калана. Ушастые тюлени (котик, сивуч) обладают еще развитой ушной раковиной; задние конечности у них устроены таким образом, что могут служить для передвижения по суше (они могут подгибаться под туловище). У настоящих тюленей (напр., у нерпы) нет и наружного уха, а задние конечности утратили у них способность подгибаться под туловище.

Наконец венчает наш ряд касатка и вообще китообразные, настолько приспособившиеся к воде млекопитающие, что не так давно даже ученые почитали их за рыб.

"Все нынешние писатели о рыбах в том согласны, что кит не зверь но сущая рыба" — писал Российской академии наук профессор Степан Крашенинников (1786 г.).

Мы любовались как из воды, точно по команде, показывался ряд спинных плавников касаток, и описав дугу в воздухе, снова уходил под воду. Но вот две касатки отделились от стаи и приблизились к нам. Вскоре они были уже у самой кормы катера. Было жутко смотреть, как по обе стороны буксируемой шлюпки, колебля ее и с шумом рассекая воду, всплывали черные фарфорово-блестящие спины.

Немудрено, что беззаботно дремавший в шлюпке промышленник, заметив вдруг такое близкое и неприятное соседство, стрелой взлетел на катер под смех и шутки товарищей.

Обогнав катер, касатки ушли по направлению к юго-восточной оконечности, быть может для того, чтобы поживиться там каким-нибудь неосторожно удалившимся от берега котиком.

Но вскоре и мы приблизились к оконечности и, пересев в шлюпку, высадились на берег.

Оставив несколько человек на месте для устройства лагеря, мы двинулись вереницей к ближайшему котиковому лежбищу.

Обогнув несколько выступов берега, перебравшись через ряд каменных россыпей и огромных валунов, мы очутились перед удивительной картиной.

Весь открывшийся перед нами берег был заполнен котиками. Они лежали местами вплотную друг к другу. Там и сям высились монументальные гривастые фигуры секачей³ , между ними группировались самки и новорожденные так называемые "черные котики"⁴ ; отдельными группами расположились молодые самцы— "холостяки".

Заметив нас, несколько ближайших котиков тяжело поскакало к воде. Двигались они таким же способом, как и сивучи, подбирая под себя задние ласты и затем выпрямляясь и отталкиваясь ими.

Остальные котики продолжали лежать на месте, и только поднятый ими крик выдавал их тревогу.

Издали их голоса напоминали блеяние овечьего стада, но вблизи крик секачей был значительно внушительнее и скорее походил на рев сивучей.

Маленькие же черные котики действительно жалобно блеяли тоненькими звонкими голосками.

С помощью прикрепленного в этом месте длинного каната мы поднялись на береговой откос. Отсюда все лежбище было видно, как на ладони. Подобравшись к нему поближе, я долго наблюдал его своеобразную жизнь.

Котики очень скоро успокоились. Они нежились на солнце, потягивались и, точно веерами, обмахивались задними ластами.

Уморительное зрелище представляли черные котики, развалившиеся в самых разнообразных и ленивых позах — кто на брюхе, кто на спине. И только находившийся неподалеку от меня старый крупный секач никак не мог успокоиться. Подняв голову и вращая глазами так, что видны были налитые кровью белки, он издавал время от времени сердитое рычание. Мухи целыми роями кружились над ним и облепливали его морду. Но он, казалось, совершенно не замечал этого.

Вскоре я убедился, что не мое присутствие вызывало его гнев. Где-то совсем близко под собой я услыхал рычание друтого секача. Я увидел его только подтянувшись к самому краю обрыва, возле которого лежал. Этот секач тоже был сильно возбужден, но гнев его уже вполне определенно относнлся к первому секачу. Он явно хотел вступить с ним в драку. Постепенно приближаясь и вытягивая в его направлении оскаленную морду он грозно рычал.

Вот наконец оба зверя оказались рядом. Через мгновенье они сцепились в короткой, но яростной схватке. Рывками, с силой выбрасывая голову, противники наносили друг другу удар за ударом своими острыми клыками. На губах у них показалась пена. Они уже не рычали, а только каким то особым образом фыркали друг на друга.

Поединок, однако, продолжался недолго. Как ни яростен был натиск атакующей стороны, преимущество было у обороняющейся, занимавшей более возвышенное положение. Точно учтя это, затеявший драку секач прекратил нападение и снова отодвинулся на свою прежнюю позицию.

Не менее интересная сцена разыгрывалась на другом конце лежбища. Из одного гарема упорно пыталась уйти в море молодая самка. Секач не пускал ее, загораживая ей путь своим телом и пуская в ход зубы. Возня эта продолжалась довольно долго; наконец секач, отвлеченный другой маткой, также обнаружившей поползновение уйти, на мгновенье оставил первую. Этого было достаточно, чтобы она тотчас же ушла в воду. Некоторое время беглянка плавала с видимым удовольствием вблизи своего гарема, потом удалилась и скрылась из глаз, смещавшись с другими плававшими котиками.

Вернувшись вечером к нашему лагерю, мы нашли уже все готовым к ужину и ночлегу. Возле разбитых на берегу трех палаток приятно потрескивал костер. Над ним висели котлы с чаем и похлебкой. Рядом, на дощечке, прикрепленной к воткнутой в землю палке, красовалась надпись:

Туварисо. Все готув. Позалосто кошайте. Стар. кухар.

Самого "старшего кухаря" и его помощников в лагере не было. Но пока мы ужинали, они вернулись с охапками сухой травы для постелей.

Превосходно выспавшись, посетили мы на следующий день все остальные котиковые лежбища. Они оказались значительно меньших размеров. Одно из них было расположено таким образом, что нам пришлось пробираться между занимавшими его котиками. Один из алеутов подвергся при этом нападению двух секачей, от которых ему пришлось спасаться на ближайшую скалу. Осажденный просидел тут до тех пор, пока подоспевшие товарищи не отогнали рассерженных зверей.

Случай этот дал конечно повод для многочисленных шуток.

- Секач это тебе не сивуч,— оправдывался смущенный алеут — от сивуча никогда не надо бегать. Стой на месте и смотри ему в глаза. И он непременно остановится, а из глаз его потечет вода. А на секача сколько ни смотри, ничего не поможет...

Пройдя одно из лежбищ, в некотором отдалении от общей массы зверя мы нашли небольшую группу черных котиков. Ни одного взрослого зверя возле них не было. Они таращили на нас свои и без того большие круглые глаза, ворчали и скалили ровные белые зубки.

Когда мы возвращались обратно этим же путем, мы нашли маленьких котиков сбившимися в плотную кучку и жалобно блеявшими. В некотором отдалении от них еще один черный котик бился в зубах песца. Хищник вцепился зверьку в мордочку и упорно тащил его, пятясь назад. Бедный котик упирался и отчаянно блеял. Вся мордочка его была окровавлена, шкурка взмокла от испарины.

Мы отняли его у песца. Но нам было ясно, что в наше отсутствие песец его доканает: котик был худенький и слабенький.

Песцы постоянно бродят по котиковым лежбищам, поедая трупы дохлых котиков и расправляясь со слабыми и больными детенышами. Поэтому роль их здесь, в сущности, полезная. Они являются санитарами лежбища и через них частично осуществляется естественный отбор в котиковом стаде.

Вечером мы отправились в обратный путь в селение.

Скоро стемнело. За бортом нашего катера потянулась светлая дорожка, хотя луны и не было. Светилось само море. Когда мы уже съезжали с катера на берег, я зачерпнул пригоршню воды. В руках у меня заиграла освещенная голубоватым светом жемчужная россыпь. От каждого удара весла рассыпался такой же светящийся жемчуг. Трудно было оторвать взор от этого феерического зрелища⁵ .

1. ↩︎ Сейчас и у нас приступлено к опытам обработки котиковых шкур.
2. ↩︎ Производится это либо при помощи заквашивания шкур по особому способу, либо путем сильного соскабливания мездры. В последнем случае глубоко сидящие корни ости подрезываются и она выпадает в то время как пух остается на месте.
3. ↩︎ У секачей волосы на шее длиннее, чем на остальных частях тела, что создает впечатление наличия у них гривы.
4. ↩︎ Они и действительно имеют черный цвет шерсти, в то время как у взрослых котиков естественная окраска меха темнобурая.
5. ↩︎ Свечение моря преимущественно обусловлено микроскопическими организмами из типа простейших — ночесветками, обладающими способностью излучать фосфорический свет.