Дневники археологических экспедиций на Аляску с Алешем Хрдличкой в 1936, 1937 и 1938
Среда, 8 июля. Остров Киска
Ну и денёк был вчера! Мы добрались до Киски около 2 часов дня и сошли на берег на моторном катере (26 футов) под командованием лейтенанта Гибсона. Нам было трудно высадиться из-за прибоя. Берег был весь скалистый, и прибой швырял катер вдоль берега, и, если бы не очень осторожное управление, он бы «бухнулся» на эти скалы и разбился вдребезги. Мы получили один сильный удар, который слегка повредил катер, и один раз ударились о винт и погнули его. Гибсон сказал мне позже, что мы были в шаге от опрокидывания, но, не будучи моряком, я даже не осознавал этого и не беспокоился. Матросы считали, что им повезло, потому что говорят, что если лодка перевернётся, у человека мало шансов добраться до берега, прежде чем его разобьёт о скалы.
Наш план состоял в том, чтобы пересечь остров пешком — мы рассчитали по картам, что в этом месте ширина около шести миль — чтобы посмотреть, сможет ли «Шошон» обойти остров и высадить доктора и его группу с катера с другой стороны. Мы также хотели выяснить, где именно находится то поселение, на котором доктор хотел работать. Всё, что он знал о нём, — что видел его на аэрофотоснимке, и он описал его нам как мог. Киска — интересный остров, но после того, как мы поднялись на утёс (это было нелёгкое дело), мы обнаружили, что идти очень трудно — мы проваливались почти по колено в тундру. Многочисленные холмики и небольшие глубокие ямы, в которые легко можно было упасть, замедляли наше продвижение. Миллионы фиалок, ирисов и гиацинтов, которые только распускаются, указывают на то, что весна только началась. По-видимому, чем дальше на запад, тем позже весна. Мы видели несколько куропаток и других странных птиц, все они были очень ручными, и к ним можно было подойти на расстояние шести-десяти футов, прежде чем они улетали.
Поднявшись на один холм, мы увидели цепочку озёр и вдалеке другую сторону острова. Казалось, что мы почти у цели, но мы обнаружили, что до другого берега ещё чертовски далеко. В конце концов мы нашли место, откуда можно было видеть береговую линию в обе стороны, но лагеря не было видно. В море виднелись рифы, и «Шошон» не мог подойти близко к берегу. Здесь мы все немного отдохнули, съев по бутерброду и выпив по две пятых банки пива — всё, что у нас было с собой.
Доктор предложил нам с Гибсоном спуститься на пляж и посмотреть, что там видно, а остальным подняться на соседний холм, откуда должен быть лучший обзор. Поэтому мы с Гибсоном отправились и вышли на самый необычный пляж. Он был сложен из больших, гладких, симметричных валунов — овальных, круглых и яйцевидных. Они шли от маленьких весом около ста фунтов до полутонны. Мы пробирались по этим валунам, обогнули утёс и нашли здесь прекрасный песчаный пляж, на котором было множество японских стеклянных шаров, используемых как поплавки для рыболовных сетей. Мы принесли несколько с собой, но, к сожалению, лучший я разбил позже.
Получив сигнал возвращения от одного из парней на вершине холма примерно в миле от нас, мы поднялись на утёс и отправились обратно. Как только мы поднялись на вершину утёса, я заметил, что мы находимся прямо в центре большого поселения, которое, должно быть, занимало около десяти акров. Мы подумали, что это то самое место, которое хотел найти доктор, но оно не соответствовало его описанию. Кстати, доктор не прошёл последнюю милю или две, ожидая нас там, где мы перекусили.
Теперь начался сильный дождь, и, с листвой по пояс, мы быстро промокли до пояса и очень устали. Гибсон и я подсчитали, что мы уже прошли девять миль, а нам предстояло пройти ещё девять.
Осборн первым добрался до доктора, и они двинулись обратно. Коннор ждал нас, и мы втроём думали, что Корнер с доктором. Примерно на трети пути мы увидели вдалеке доктора и Осборна, но Корнера не было. Перекрикиваясь, мы решили, что этот чёртов дурак, должно быть, заблудился. Его в последний раз видели поднимающимся на холм, когда на него опустился туман. Мы кричали до хрипоты, поднимались на холмы, чтобы кричать на другую сторону, но ответа не получили. Мы были почти на пределе, а до берега ещё несколько миль. Доктор решил, что лучшее, что можно сделать, — это вернуться и организовать поисковую группу с «Шошона». Последние несколько миль казались бесконечными, и начало темнеть, но мы наконец добрались до восточного пляжа, очень уставшие и мокрые. Мы зажгли спички и махали ими вперёд-назад, подавая сигнал катеру, который подошёл близко, но из-за поднявшегося ветра и прибоя подойти достаточно близко, чтобы мы могли сесть на борт, было невозможно.
Было уже одиннадцать часов вечера, поэтому Гибсон сказал катеру вернуться на «Шошон» и пригнать вельбот. Тем временем мы собрали достаточно плавника, чтобы развести костёр, и попытались немного просохнуть. Мы были очень голодны, и, несмотря на глупость Корнера, все беспокоились о нём. Бог знает, как нам было холодно и тоскливо у костра, и мы думали о нём, блуждающем в темноте и тумане. Даже с костром нам было трудно согреться, и снова пошёл дождь.
Вельбот не появился и к двум часам, так что мы решили, что они ждут рассвета, и постарались устроиться поудобнее среди валунов. Сидеть и стоять скоро стало невыносимо, а камни были очень твёрдыми.
Между четырьмя и пятью часами утра мы увидели, как «Шошон» показался из-за мыса. Он встал на якорь в гавани Киски примерно в пяти милях к югу от нас. Полчаса спустя катер с вельботом на буксире подошёл к берегу под командованием капитан-лейтенанта Белфорта. Даже с двенадцатью матросами в вельботе на вёслах и верёвкой, привязанной от него к катеру, чтобы его не разбило о скалы, нам было чертовски трудно забраться на борт. Матросы в вельботе выглядели очень аккуратно в своей форме и белых фуражках с надетыми спасательными жилетами. Благодаря умелым действиям матросов вельбота и механика катера нам удалось забираться по одному. И как же мы были скованы и уставши!
Затем Белфорт сказал нам, что Корнер вернулся на берег другой дорогой, пока мы кричали и лазили по холмам, разыскивая его! Он добрался до пляжа до того, как прибой стал слишком сильным, и сел на борт. А мы искали и беспокоились о нём, только чтобы узнать, что он спит в хорошей постели на «Шошоне», пока мы чуть не замёрзли и не умерли с голоду среди валунов! Когда капитан Финли спросил, знаем ли мы, где он, он ответил утвердительно.
Рулевой катера сказал мне потом, что Корнер бежал через холм так быстро, как только мог. Двое мужчин в катере сразу подумали, что с остальными случилась какая-то авария. Когда они посадили его на борт, он сказал, что всё в порядке, но думал, что он опаздывает. На самом деле он был напуган до смерти. Доктор был так чертовски зол, что не мог доверить себе говорить с Корнером об этом деле, и, насколько я знаю, я не думаю, что об этом вообще упоминали. Говоря со мной, Старик сказал, что если бы был способ отправить его домой, он бы это сделал. Если бы у него было хоть немного ума, он бы отправил его обратно с Кадьяка ещё давно.
Капитан Демпвульф рассказывал мне, что в прошлый раз, когда он был на Киске, он пытался найти гавань в густом тумане. Внезапно туман рассеялся, и он обнаружил, что находится всего в нескольких сотнях футов от скалы Пиллар на другой стороне острова. Во время тумана быстрые течения унесли корабль вокруг северной оконечности острова. Когда мы вернулись на «Шошон», мы с Коннором, Осборном и Гибсоном сначала поели, а затем свалились на пару часов. Когда мы снова проснулись, о чудо, доктор был свеж как огурчик. Он замечательный старик — 69 лет, прошёл шестнадцать миль по тундре и ни разу не проворчал, когда нам пришлось сидеть под дождём всю ночь. Я считал это небольшим приключением, но не очень приятным.