Дневники археологических экспедиций на Аляску с Алешем Хрдличкой в 1936, 1937 и 1938

В оригинале опечатка: Monday, June 12th

Снова хороший солнечный день, с ветерком после полудня.

Захоронение, которое мы с Коннором оставили вчера для раскопок на сегодня, оказалось неудачным. Только затылочная и лобная кости детского черепа вместе с несколькими рёбрами взрослого и парой лопаток. Позже в тот же день мы наткнулись на другое захоронение, довольно необычное. Мы не стали звать доктора, а начали раскапывать его сами и почти закончили, когда доктор подошёл — всё, что он сказал, было: «Отлично». Это было, вероятно, вторичное захоронение. Череп лежал в футе от шейных позвонков, и все позвонки были сочленены. Отсутствовали левые локтевая и лучевая кости, обе большеберцовые, одна малоберцовая, обе кисти рук и одна стопа. Ручка грудины была отделена от тела грудины более чем на фут. Трудно представить, как при вторичном захоронении все позвонки могут быть сочленены, но при этом отсутствовать некоторые длинные кости, стопы и кисти рук. Мы обнаружили, что в третьем, четвёртом и пятом поясничных позвонках остистые отростки отделены от самих тел. Необычно находить три позвонка в таком состоянии, но два — не редкость. Череп имел полный набор зубов с четырьмя третьими молярами. Говоря об этом скелете, Коннор замечает: «Он смирился с тем, что ему приходится смотреть сквозь собственный таз», что, по-моему, довольно остроумное замечание и более или менее верно!

Также нашли обычное количество наконечников и ещё один светильник, что делает четвёртый светильник, найденный мной за четыре дня. Днём Коннор откопал лучшую «плиту», найденную здесь когда-либо, сделанную, конечно, из эпифиза китового позвонка. В центральной части она была срезана или выточена, оставляя красивый ровный край по кругу. К сожалению, кирка отбила небольшой кусочек края, и этого было невозможно избежать, но доктор сделал несколько резких замечаний, от которых Коннор просто закипел. Не думаю, что Коннор простит доктору это — он был зол весь вечер. Замечания доктора были совершенно несправедливы и ничуть не честны — много раз он сам попадал киркой или лопатой по образцам.

Сегодня вечером доктор дал мне инструкции, как починить эту «плиту», и сказал, чтобы я взялся за это после того, как он даст мне материал.

Только что пришёл Осборн с почтой — всего два письма, и это будут последние, полученные здесь, так как отныне их будут отправлять в Датч-Харбор.

Как ни странно, огромные кадьякские медведи рожают медвежат размером с кошку. Если бы они рождались такими же большими пропорционально матери, им требовалось бы больше питания, чем мать могла бы дать. Более крупные медвежата обычно умирают, а мелкие выживают. Они остаются с матерью до двух лет, но полного роста достигают только к восьми годам, и продолжительность их жизни, вероятно, составляет от двадцати до тридцати лет.

Мы принесли скелет, который «смотрит сквозь собственный таз», сегодня вечером в хижину, чтобы «изучить» его. Теперь он лежит в кусках по всему столу. Я только что закончил очищать его, а остальные сейчас изучают его, пока я пытаюсь писать заметки.

После ужина доктор отправил нас с Коннором к «Куини», чтобы снять размеры сломанной доски. «Куини» привязана к свае примерно в четверти мили от берега. Несомненно, новая деталь, сделанная в столярной мастерской по нашим размерам, не подойдёт, но доктор настоял, чтобы это было сделано именно так, вместо того чтобы подогнать «Куини» к берегу и позволить столяру починить её на месте.