Дневники археологических экспедиций на Аляску с Алешем Хрдличкой в 1936, 1937 и 1938

Уналашка.

Довольно хороший день, но солнца не было до обеда. Когда оно всё-таки выглянуло, стало жарко — я начинаю загорать. Мистер Коллинз довольно болен; у него высокая температура, и он сильно страдает от солнечного ожога.

На раскопках у нас теперь хороший разрез длиной в двести-триста футов, местами достигающий двенадцати футов в высоту. Сегодня я снова нашёл исключительный предмет. Он был каменный, около восьми дюймов длиной, необычной формы. Возможно, это головка булавы или «убийца рабов». Он более или менее цилиндрической формы, один конец загнут вверх, другой слегка сужается. Доктор предположил, что он мог использоваться для вскрытия моллюсков. Мне это кажется довольно абсурдным, так как ничего подобного не находили здесь или где-либо ещё, и этот артефакт слишком хорош для такой плебейской цели. Любой старый пляжный камень подошёл бы для вскрытия моллюсков.

Вернувшись на «Талли», как обычно, команда ела, и когда мы вошли в столовую, меня встретили смехом, собачьим лаем и криком: «Мэй, посмотри на топ-мачту». Это место, где вывешивают все объявления. Там я нашёл карикатуру, адресованную мне, изображающую женщину с четырьмя детьми, говорящую посетителю: «Мне иногда бывает так одиноко — мой муж уже больше четырёх лет в археологической экспедиции». И надо было слышать, как они ржали! Конечно, это было просто шуткой и показывает, что они считают меня «своим».

Сейчас ходят слухи, что мы должны перейти в Датч-Харбор в среду вечером, чтобы заправиться топливом, и отправиться на Атку на следующий день. Если советское разрешение придёт тем временем, планы, несомненно, снова изменятся.

Доктор теперь говорит о попытке вернуться через Транссибирскую магистраль. Он телеграфировал в Смитсоновский институт, чтобы ему выслали паспорт и дополнительные средства консулу в Петропавловске, если разрешение на эту поездку будет получено. Если это произойдёт, никто не знает, пойдёт ли «Талли» дальше в Петропавловск или советское судно заберёт доктора на Командорских островах. Для нас это была бы замечательная возможность, если бы мы смогли попасть в Петропавловск.

После ужина я отнёс одежду в прачечную, а на обратном пути встретил процессию, выходящую из церкви. Это были похороны. Священник был в богато украшенном облачении и шёл впереди, напевая и ведя процессию из церковного двора. Всё было очень серьёзно. Как только священник достиг тропинки за пределами церковной территории, он закончил церемонию и повернулся, смеясь и шутя с ожидавшим его туземцем. Я подошёл к священнику и спросил, могу ли я его сфотографировать. Он сказал, что я могу, если пришлю ему один снимок. Не для себя, а для своей жены на Умнаке. Я узнал, что его зовут преподобный Григорий Кочергин, и он священник Умнака, но здесь исполняет обязанности в отсутствие отца Феодосия. Последний уехал в Ном на «Ингаме», который отплыл в прошлую субботу.