Дневники археологических экспедиций на Аляску с Алешем Хрдличкой в 1936, 1937 и 1938

В море.

Когда мы вышли на палубу сегодня утром, светило солнце. Перед нами лежали горы Кливленд и Карлайл. Кливленд, покрытый снегом, извергал прекрасное облако дыма и пара, а Карлайл, высотой 8150 футов, был красивым зрелищем.

После завтрака мы отправились на катере к берегу и высадились в том же месте, что и вчера. Доктор поручил мне взять Гебхарда и немного разведать местность к северу. Мы прошли всего около мили, когда обнаружили, что путь преграждают массивные скалы, поэтому нам пришлось вернуться почти к катеру, а затем подняться на эти высокие скалы. Путь был долгим и довольно крутым. Цветы были красивыми; как обычно, больше всего было фиалок, лилий, гиацинтов и того, что выглядело как дикая земляника. На вершине скал мы обнаружили очень необычное явление. Земля была влажной, но тёплой на ощупь, и даже трава и цветы были тёплыми. Во многих местах из отпечатков ног поднимался пар. Маленькие струйки пара вырывались прямо сквозь дёрн и растительность. Всё это было очень новым и интересным для меня. На вершине скал мы нашли старую барабару, а когда нам удалось спуститься обратно к берегу, мы увидели несколько больших пещер. На расстоянии они казались подходящими для погребальных пещер, но когда мы вошли в них, оказалось, что они были необитаемы. Недалеко отсюда мы нашли несколько больших пещер, но все они были пусты, слишком близко к линии прибоя.

Перед полуднем за нами пришёл катер, посланный доктором. Мы были очень благодарны, так как это была долгая и трудная прогулка. По дороге я упал и ударился коленом о камень, поранив его, так что я был особенно благодарен, что не нужно возвращаться через скалы.

Обед мы съели у места высадки. Горячий кофе, конечно, так как без него обед не имеет смысла, по мнению доктора, а также яйца вкрутую и бутерброды.

Остальная группа провела утро у навеса или скального убежища, которое мы нашли вчера, и они имели там хороший успех. Это место, по-видимому, когда-то было пещерой с мумиями, но было почти полностью засыпано оползнем. После обеда мы все пошли туда работать — мы с Коннором работали вместе. Было найдено примерно тридцать два скелета. Все обёртки сильно разрушились, и сохранить многое было невозможно. Несколько мумий были целы, но большинство из них были практически просто склеенными костями. На одном черепе, который я откопал, ещё оставались волосы, аккуратно уложенные в пучок на затылке и перевязанные травой. Были извлечены несколько прекрасных кантаг, чаш и других образцов. Было одно деревянное блюдо веерообразной формы, новое для нас.

Во время обеда один из матросов ушёл и полз в небольшое скальное убежище, когда почувствовал, что кто-то тянет его за высокий сапог. Оглянувшись, он увидел лису. «Чуть не напугала меня до смерти», — сказал он. Многие тюлени внимательно наблюдали за нами, пока мы обедали — они, кажется, любопытные животные. Некоторые люди на «Моррисе», стоявшем на якоре в нескольких милях, сообщили, что видели каланов.

Закончив работу в скальном убежище, мы упаковали всё в мешки и перетащили их к катеру, а «Моррис» встретил нас после того, как мы покинули берег. Снова на борту, мы направились прямо через пролив к Чугинадаку. Мы не увидели там ничего стоящего и поэтому отправились к Чернофски. Здесь доктор надеется получить ещё мешки — у кого-то из овцеводческих хозяйств, вероятно, найдутся лишние.

Это был великолепный солнечный день, никто на корабле не видел такого дня здесь. С Чугинадака мы могли видеть гору Всевидов, но она не дымилась.

Наша следующая работа — у Шип-Рок, у входа в пролив Умнак со стороны Берингова моря.

Сегодня вечером мы видели много сотен косаток. Насколько хватало глаз, их чёрные плавники и спины поднимались над водой и снова уходили вниз.