Дневники археологических экспедиций на Аляску с Алешем Хрдличкой в 1936, 1937 и 1938

В море.

Мы зашли в одну из бухт острова Семиди и поэтому имели спокойную ночь. Сейчас, только что позавтракали, мы снова выходим в море, и выглядит довольно бурно. Вчера временами судно так сильно кренилось и качалось, что спасательные шлюпки, висящие на семь футов выше палубы, касались воды. Нос постоянно уходил под воду. Несколько членов команды заболели, так что мне нечего стыдиться. Был отличный ужин из печёных бобов, чёрного хлеба, салата и фруктов, но я всё вырвал в течение пяти минут.

Сегодня вечером на корабле открыли бочку и ящик пива и подали к нему крекеры и сыр. Это после того, как мы бросили якорь в заливе Купреанова, так как погода была слишком плохой, чтобы идти к Унге.

Идея заключалась в том, чтобы дать мужчинам немного развлечения и разнообразия. На этом празднике различные члены команды пели песни, и все подпевали хором. Филиппинские мальчики-официанты играли соло на банджо и гитаре, и рассказывали истории. В начале песни и истории были довольно приличными, но вскоре стали непристойными, а затем просто грязными, но всё это было ради веселья, и всем было хорошо. Капитан и доктор были единственными отсутствующими; все остальные офицеры были там. Андерсон взял банджо и спел песню, а затем рассказал две-три истории. Он кажется довольно хорошим парнем и эффективным старшим офицером, но я думаю, что он немного о себе высокого мнения. Ричи, младший офицер, славный парень. За день до отплытия из Джуно он слетал в Ситку и женился — никто не узнал об этом до дня или двух назад.

Коллинз, штурман, кажется хорошим парнем, но не очень популярен на борту. Столфи, инженер-механик, хорош как есть и всегда обладает отличным чувством юмора — всегда найдёт, что сказать, чтобы вызвать улыбку. Капитан Рикеттс — странный человек, несомненно, умный человек и большой учёный. Однако он слишком боится за своё судно или людей, которыми командует. Иногда он ведёт себя как школьник, а иногда — как будто на его плечах лежит бремя всего мира. Он абсолютно помешан на промывке золота и каждый раз, когда сходит на берег, берёт с собой свой лоток. Доктор Доун, судовой врач, просто странный, с причудами. Из пяти парней в нашей группе начинает казаться, что у нас два плохих экземпляра. Гуггенхайм и Уайнеман выглядят довольно безнадёжными. Первый очень умный, но у него абсолютно нет здравого смысла, и он нисколько не смущается, когда делает из себя дурака. Уайнеман не хочет работать, и, по-моему, он считает себя важной персоной и всё знает. Он называет мистера Андерсона «Энди», а судового врача — «Доком» и так далее — просто всезнайка. Он меня очень раздражает, мягко говоря.

Последние яблоки кончились, как мне сказали, но у нас ещё есть много апельсинов, что поможет. Вероятно, мы возьмём ещё немного свежих фруктов в Уналашке.