Алеуты Командорских островов

Февраль 1917 года для алеутов Командорских островов «произошел» только в июле, когда на Командоры зашел пароход — эта единственная живая связь острова с материком.

Будет не безынтересно остановиться ненадолго на кратком описании отдельных моментов проникновения в наши глухие отдаленные углы вести о революции. Если для многих деревень России переворот был в достаточной мере неожиданным, то для островов, которые в течение более чем полугода отрезаны от всего мира, и для которых ближайшим «центром» является Камчатка, привезенная великая весть явилась прямо ошеломляющей.

«Товарищи и граждане! Вы свободны! Да здравствует временное правительство! Война до победного конца! Вы равноправны! Власть на местах! Командорские богатства — ваши богатства!» — услышали алеуты от приехавших на первом пароходе разных случайных и знакомых людей.

После краткой стоянки парохода, обычной тяжелой выгрузки привезенных товаров и мимолетно выпитой чарки, у алеутов остались новые лица в роли начальства и несколько номеров газет. Из массы громких и пестрых лозунгов, речей и приветствий, им крепко врезалась одна фраза, такая понятная, близкая и важная для их жизни — «Командорские богатства принадлежат вам»...

Этот лозунг, неосторожно брошенный заезжим на острова демагогом (впоследствии показавшим алеутам на практике, в какой мере эти богатства принадлежат кому угодно, но только не алеутам), как увидим ниже, оставил глубокий отпечаток на психологии командорцев, настолько глубокий, что последующие, самые добросовестные разъяснения новых взаимоотношений алеутов с государством ими понимались, как обман и умаление вновь приобретенных прав, «так как сам Лавров сказал, что только при старой власти правительство забирало всю пушнину себе, а при новой, народной власти, алеуты стали сами полными хозяевами».

Летом того же года алеуты впервые, как полноправные граждане, принимают участие в 1-м Камчатском областном съезде, послав в Петропавловск пять своих делегатов, из коих один священник и один фельдшер (оба русские).

Департамент земледелия, ведавший Командорами через Управление государственных имуществ, обращал на них очень мало внимания и был даже случай, когда он запрашивал местные владивостокские власти о том, в чьем ведении находятся острова. Отпускаемые кредиты были далеко недостаточны (в 1917 г. было ассигновано всего лишь 50 тыс. руб.), вследствие чего явилась необходимость перейти на снабжение алеутов за счет получаемой с островов пушнины, при чем была принята такая пропорция: 75% суммы, вырученной от реализации пушнины, расходуется на нужды населения и 25% поступает в пользу государства.

В 1917 году снабжение островов производится Петропавловской продовольственной управой. Кроме того, население еще пользуется остатками запасов Чурина, при чем годовой бюджет одного человека выражается в это время на о. Медном в 123 рубля и на о. Беринга всего в 82 рубля.

В 1918 году организуется «Рыбное Управление» во Владивостоке, в ведение которого и передаются острова.

Однако, вследствие частых политических перемен на Дальнем Востоке, катастрофического падения различных денежных знаков, цены на товары непрерывно повышались и достигали величины в 3—4 раза больше по сравнению с довоенным временем; заработок промышленника уменьшился, а оплата работ производилась то «керенками», то «сибирками», то «буферками», успевавшими к моменту привоза на острова потерять хоть какую-либо свою ценность, и алеутам осталось только налепить их на стенку или надеть на гвоздь, что нередко и производилось.

В связи с недостатком снабжения, у населения начало проявляться определенное стремление переселиться на материк, в поисках лучших условий жизни. В 1917 году с Беринга добровольно переселилось в Уку, на восточное побережье Камчатки, 16 мужчин, 13 женщин и 11 детей, а в следующем, 1918 г., четыре семьи с о. Медного просили разрешения выехать на жительство к мысу Шипунскому в бухту Бечевинскую.

На это ходатайство ответа на островах получено не было, хотя ему и «был дан законный ход».

Судьба укинских поселенцев оказалась весьма печальной. Попавшие в новые, незнакомые условия и предоставленные исключительно своим собственным силам, они не смогли самостоятельно приспособиться к новой обстановке и способам добывания пропитания, и в результате получилось полуголодное существование, еще более худшее, чем в месте старого жительства, а затем началось быстрое вымирание. За 2 года, к сентябрю 1919 г., умерло 10 человек или 25% общего числа, а в 1923 и 1924 г. г. оставшиеся в живых 4 мужчин, 1 женщина и 4 детей вернулись обратно на о. Беринга, а 1 мужчина переехал в г. Петропавловск. Таким образом, за 7 лет вымерло ровно 75% всех переселившихся в с. Уку алеутов.

В большинстве случаев причиной смерти была цынга, на втором месте стояла чахотка. Эта гибель трех четвертей всех переселенцев - алеутов за короткий срок является достаточно наглядным и убедительным аргументом для необходимости осторожно проводить те или иные эксперименты по переселению наших алеутов.

На самих островах цынга с 1917 года появляется регулярно каждую весну и в 1918 году уносит на о. Беринга 5 человек. В связи с ухудшением экономического положения, начинаются посылки делегатов в г. Петропавловск на Камчатке и Владивосток (при чем посланные во Владивосток промышленники должны были сдать там добытую на островах пушнину и выяснить сумму задолженности «Рыбного Управления» алеутам) и ходатайства в различные учреждения, имевшие какое-либо отношение к Командорам.

Для иллюстрации приведу заявление жителей о. Беринга в Камчатский областной комитет от 5-го августа 1918 года, когда годовой бюджет промышленника упал до 100—140 руб. ...«и вот на эти деньги мы, несчастные, должны были жить и жили, но впроголодь. Жаловаться на нашу горькую судьбу мы не могли, так как у нас до сего времени было полное крепостное право. Вся наша судьба и жизнь находилась в руках начальников уездов, которые были полновластные хозяева островов, и мы пикнуть не могли, не то что жаловаться на свою судьбу»... «Мы пухнем и умираем ежегодно весной от цынги, вследствие недоедания, а арендаторы наживают сотни тысяч»... В конце этого заявления алеуты просят уделять больше внимания островам и их снабжению. Никакого результата это ходатайство, как и целый ряд других, совершенно аналогичных, не имело; положение продолжало ухудшаться вплоть до 1921 года.

Летом 1920 г. острова остались почти совершенно неснабженными ни продуктами, ни топливом; грузы, отправленные на охранном судне «Командор Беринг», погибли во время его аварии у мыса Лопатки; политические перемены в Приморьи помешали обратить достаточное внимание на снабжение населения островов, а пушнина была увезена с острова на пароходе «Адмирал Завойко» уполномоченным правительства ДВР с. Глинка на о. Медном. т. Якум. В результате зима 1920—1921 г.г. была самой тяжелой для их населения, питавшегося крайне плохо и совершенно не имевшего отопления. Жители собирались по несколько семейств в один дом и, чтобы иметь возможность приготовить себе пищу и хоть немного согреться, разбирали хозяйственные постройки, заборы и даже переборки в домах. Заведывающий промыслами на Командорских островах, преданный делу и знавший его в совершенстве, А. И. Черский, не выдержал тяжелых условий существования и натянутых отношений с населением и отравился.

Привожу выписку из рапорта фельдшера Полговского, командированного на острова в 1921 году в качестве инспектора и ярко описывающего тяжелое положение населения: «Благодаря сильному недоеданию, многие болеют цингой, малокровием, имеются больные с третичным сифилисом, вообще же жители производят жалкое впечатление; все оборваны и страшная бедность сквозит всюду; высказывалось недовольство, что их забыли и бросили на произвол судьбы, не снабдив провизией, одеждой, а, главное, топливом» (рапорт инспектора Полговского от 11 июля 1921 г. за № 201).

Доведенное до крайности, враждебно и недоверчиво относящееся к агентам «Рыбного Управления», население отказывается сдать пушнину заведывающему пушными промыслами на Командорских островах и, произведя предварительно самочинный убой котиков, в 1921 г. продает шкурки зверей на американскую шхуну, принадлежащую гр. Свенсену, а взамен получает достаточное количество вполне доброкачественных товаров и продуктов.

Летом 1922 года алеуты, считая, что Владивостокское правительство совершенно пренебрегает их жизненными интересами и присылает свои суда только для того, чтобы забрать с островов имеющуюся там ценную пушнину, подали приезжавшему для обследования положения котикового стада ассистенту Вашингтонского Национального Музея д-ру Стейнегеру заявление, в котором просили Америку принять их под свое покровительство и снабжать острова всем необходимым. Это заявление доктор Стейнегер принять отказался, и оно впоследствии было уничтожено самими писавшими его лицами, боявшимися репрессий... Можно ли обвинять наших алеутов, искавших кусок хлеба?

«Американская ориентация» известной группы жителей Командор, как временное явление, была вызвана, во-первых, передающимися от отцов к детям рассказами о том, как хорошо жилось на островах во время аренды их Американской Компанией Гутчинсона, когда все необходимые товаропродукты привозились в изобилии из Америки и были очень высокого качества, а, во-вторых, сведениями об экономическом благосостоянии алеутов, живущих на американских Прибыловых островах.
Такое стремление к Америке не изжито в полной мере на островах и до настоящего времени, хотя уже заметно ослабело, а с улучшением экономического положения жителей — исчезнет бесследно.

Что же касается будто бы «японской ориентации» алеутов, о чем мы слышали отдельные разговоры, то таковой не существовало и не существует совершенно. В японцах командорские туземцы всегда видели лишь хищников, истребляющих и распугивающих запасы их зверя и тем лишающих их необходимых жизненных ресурсов. С 1905 года почти каждое лето промышленники имели с японцами вооруженные столкновения; некоторые из них остались нигде не зафиксированными опять-таки из-за боязни алеутов ответственности, допросов, бумажной волокиты и вообще «начальства». Таким, например, случаем было уничтожение в 1912 году у северного котикового лежбища небольшой японской шхуны. Экипаж этой шхуны был окружен алеутами-охранниками во время боя котиков, весь перебит, и трупы зарыты неподалеку от лежбища, а самая шхуна сожжена.

В 1920—22 г. г. на островах появляются различные русские и иностранные суда, имевшие целью скупить за бесценок шкурки пушного зверя. Каждый приходящий на Командоры пароход является пловучим кабаком, а офицеры с японского крейсера «Ниитака» давали в обмен за пушнину недоброкачественный спирт, от которого на Беринге умерло 3 человека. От иностранцев не отставали и русские военные моряки охранного судна Меркуловского правительства «Магнит», «заказавшие» алеутам убить известное количество котиков и приготовить шкурки к следующему приходу этого «охранного корабля».

В то же время целый ряд американских, английских, японских и русских компаний подают заявление об аренде Командорских островов. В числе этих компаний находятся такие крупные фирмы, как английская Гудсон-Бэй Компания и японская фирма Кухара, но, несмотря на экономические затруднения, власти все же решают оставить эксплоатацию островов за собой и перейти на современные методы хозяйства. В 1922 г., с привлечением фирмы Демби и К-о, на острова посылается усиленный персонал служащих, промысла и положение населения регулируются специальными инструкциями, устанавливаются новые ставки оплаты работ и пошкурной платы в золотом рубле за убой, и выделку шкурок зверя, согласно приводимой ниже таблицы.

Однако, снабжение до настоящего времени остается еще неудовлетворительным. Ограниченность отпускаемых кредитов не позволяла вести снабжение в широких размерах: продукты высылаются в самом ограниченном количестве и их с большим трудом хватает до следующего привоза, несмотря на строго рассчитываемый паек. Мануфактура и одежда привозятся нередко очень плохого качества и изнашиваются менее чем в год, старые же запасы теперь совершенно израсходованы. Лесного материала для ремонта разваливающихся зданий и пловучих средств нет совершенно, отопления также не хватает.

В 1924 году приказом № 1 по госпитомнику Командорских островов заместителя уполнаркомпрода население лишается отдельной платы за производимые ими работы, до этого оплачивавшиеся 20—25 коп. в час. Все жители по этому приказу являются служащими питомника и обязаны выполнять все нужные работы, как промысловые, так и хозяйственные, бесплатно, при чем выполнять работы обязываются не только мужчины, но и члены их семейств, взамен получая паек, состоящий из продуктов довольствия, отопления и освещения. Кроме того, устанавливаются единовременные выдачи одежды, мануфактуры и обуви— всего в крайне ограниченном количестве — и премиальная плата за сданные шкурки зверя в различном размере, в зависимости от квалификации промышленников, разбитых на три категории.

Так как в премиальную плату входят предметы не первой необходимости, то главное значение имеет паек, являющийся весьма недостаточным. Кроме того, цены на привезенные для населения продукты набавлялись совершенно произвольно и исключительно с тем, чтобы стоимостью забранных промышленниками из госскладов товаров были бы покрыты все подлежащие уплате премиальные суммы, так как средств на острова, а, тем более, на «доплату» сверх посылаемого снабжения не отпускалось. Самая же присылка товаро-продуктов производилась, как обычно, исходя из минимума годовой потребности населения островов.
Только с настоящего года острова, благодаря, главным образом, докладам приехавших оттуда товарищей, привлекают к себе внимание. Проектируется отправка достаточного количества всех необходимых продуктов, товаров, топлива и строительных материалов, что должно улучшить, наконец, экономическое положение алеутов и вывести их из той нищеты и заброшенности, в которой они находятся уже более 10 лет.

В настоящее время производится передача островов в аренду Дальгосторгу, для которого, как для предприятия, состоящего на хоз-расчете и имеющего достаточные денежные средства, гораздо легче будет покончить с существующими ненормальностями в положении алеутов на Командорах, а с улучшением экономического положения прекратится и вымирание.