В стране ветров и туманов (два года на Командорах)

Ветры бывают на сем острове так жестоко сильные, что с великою нуждою человеку на ногах устоять возможно... От тех жестоких ветров и снежной сверху и с гор пурги редко видели красной или чистой день... А вешним временем и в лете великие беспрестанные дывают туманы и мокроты, и также мало случалось видеть приятного воздуха день...

Из журнала флотского мастера Стефана Хитрова о Беринговом острове (1749 г.).

Постукивая мотором и подрагивая каждой своей скрепой, подходил к берегу острова Медного старый, истрепанный кавасаки. То взлетая на гребни волн, то падая со звонким шлепаньем вниз, пересекал он бухту Преображенскую. Суденышко везло на берег нескольких пассажиров с парохода "Minnie Moller". Пароход остался уже далеко позади. Его серый силуэт почти сливался с тёмным фоном волнующегося моря.

Прямо впереди, утопая в тумане, едва виднелись на берегу маленькие домики селения Преображенского. В некоторых из них светились огоньки, что еще больше подчеркивало густоту опустившихся раньше времени сумерок. Справа и слева от селения возвышались сопки, обманчиво высокие благодаря туману, скрывающему их вершины.

У самого берега бухта замыкалась небольшой круглой выемкой — "ковшом", отгороженной от моря рядом надводных камней. Точно зубы огромного чудовища щерились они в бурливой пене прибоя, и только проскочив эти камни и войдя в спокойные воды ковша, путники поверили наконец, что морской путь их закончен и что они ступят сейчас на твердую почву.

Был уже октябрь, и в Тихом океане почти не прекращались свирепые штормы. Ненадежная погода заставляла пароход все время держаться под полными парами. На Командорских островах нет защищенных бухт. Поэтому судам приходится при малейшем шторме уходить отсюда подальше, чтобы не быть нанесенными на предательские берега, изобилующие подводными камнями и рифами.

Разгрузка "Minnie Moller" шла с лихорадочной поспешностью. Между пароходом и берегом безостановочно сновал катер, буксировавший кунгасы. Смуглые люди в синих робах, зюйдвестках и резиновых сапогах показывали чудеса проворства и неутомимости, перетаскивая ящики и тюки со снабжением. Это были туземцы — алеуты. Мокрые с ног до головы они бессменно работали и на берегу и на пароходе.

Пароход был последним в этом году и раньше весны нельзя было уже рассчитывать на завоз какого бы то ни было снабжения.

Так как погода не ухудшалась, принятые темпы работы вероятно благополучно довели бы разгрузку до конца. Однако в самый ее разгар пароход вдруг дал прощальный гудок и, снявшись с якоря, скрылся в волнующейся морской дали.

Напрасно ждали его возвращения встревоженные островитяне, напрасно высматривали его на рассвете следующего дня. Пароход скрылся окончательно. С ним ушло много снабжения; увез он и трюмный багаж высадившихся пассажиров. В то же время он оставил на берегу пару своих кунгасов и пять китайцев команды.

"Minnie Moller", или "Минниха", как называли пароход пассажиры, представляла собой старое, но еще довольно крепкое судно, зафрахтованное нашим правительством у одного из шанхайских судовладельцев.

Английское командование парохода более чем равнодушно относилось к выполнению своих обязательств. 67 суток (вместо нормальных 10-12) потратил пароход на путь от Владивостока до Командор. Два раза он терпел аварии, три раза возникал на нем пожар. Загорался от небрежного хранения уголь, сваленный куда-то в трюм, и, так как палуба парохода была загружена бочками с бензином, пассажиры не раз находились под угрозой взрыва. Чрезвычайно тяжёл, хотя и интересен, был этот путь для пассажиров. Истощенные и обессиленные продолжительным путешествием и сильными штормами, не раз трепавшими пароход, достигли они, наконец, Командор.

Среди них находился и автор этих страниц, прибывший вместе со своим молодым другом и помощиком на остров Медный для зоологических исследований...

На острове им привелось прожить два года. Впечатления этих необычайных двух лет и составили содержание настоящей книжки.

Мы вступили на берег острова Медного, захваченные всем интересным и заманчивым, что таил в себе этот остров.

Командоры — единственное место у нас в Союзе, куда ежегодно приваливают для размножения стада котиков, здесь (и именно на о. Медном) сохранился еще редкий драгоценный зверь калан (морской бобр), здесь же обитает высокосортный голубой песец.

Судьба Командор была обычной судьбой отдаленных уголков царской России. Командоры издавна привлекали к себе внимание ряда предпринимателей, наживавших целые состояния на операциях с дорогой пушниной. Выкачивание пушнины без всякого ограничения привело в конце концов промысел Командор к полному упадку. Только после революции, которая докатилась до Командор в сущности лишь к 1924 г., разрушенное пушное хозяйство Командор вступило в фазу своего восстановления.

С этого времени заготовка пушнины на островах перешла к государству, и в промысел был введен ряд ограничений. Запрещена добыча неполноценного молодого или не вполне вылинявшего песца, объявлен полный запрет добычи калана и выделен для него специальный заповедник, подвергся строгой регулировке и котиковый промысел.

Словом, на островах организовывалось правильное пушное хозяйство, в основу которого клались последние данные науки.

Такие перемены начали уже благотворно сказываться на подорванном хозяйстве, но все же для полного его восстановления требовалось еще много лет упорного труда и борьбы. Именно в этот период борьбы, ошибок, успехов и неудач мы и попали на Командоры.

Моей задачей было изучение биологии калана.

Калан — ценнейший из пушных зверей, шкура которого в довоенное время расценивалась от двух до четырех тысяч рублей. Принадлежит он к хищным животным подсемейства выдр и правильнее всего поэтому было бы назвать его морской выдрой. Но на Командорах он известен под именем "морского бобра" или просто "бобра".

Этот редкий зверь, уцелевший у нас только на острове Медном и у южной оконечности полуострова Камчатки, был еще очень слабо изучен.

Без малого 200 лет назад наблюдал каланов и затем описал их участник экспедиции Беринга натуралист Стеллер. С тех пор никто не вел систематического изучения калана, и большинство сведений о нём основывалось лишь на этом старинном описании.

На мою долю выпало счастье не только заниматься изучением, но и провести первый опыт приручения удивительного зверя, за которым давно сложилась репутация необычайной дикости и недоступности. Нужно ли говорить, насколько была привлекательна предстоявшая мне задача.