Колыбель ветров

Сахар алеуты приобретают главным образом для перегонки в допотопных самогонных аппаратах, в которые его закладывают сброженным при помощи дрожжей; в результате получается напиток наподобие вина.…

Охота за мумиями! Скажите, доктор, а попадаются ли среди них мумии женского пола?

Профессору Хари Г. Бартлету, без вдохновляющей помощи которого эта экспедиция была бы просто невозможной.

ГЛАВА I

В огромном транспортном самолете, до отказа набитом грузами, было жарко и душно. Гул моторов нескончаемо сверлил барабанные перепонки. Но стоило прижаться лицом к прохладному стеклу и взглянуть на окружавший нас холодный прозрачный воздух, как я забывал обо всех неудобствах полета. Яркие лучи солнца слепили глаза, отражаясь от крыльев самолета, от белых облаков, расстилавшихся под нами, а еще ниже — от острых выступов обледенелых скал и снега. Я был совершенно зачарован.

Мы почти задевали ледяные пики, пролетая на высоте в несколько тысяч футов над совершенно безлюдным полуостровом Аляска — самой суровой и наименее исследованной частью Северной Америки. Казалось, его площадь не превышает нескольких сотен футов. Неведомые ледники вырастали под нами угрожающе близко — настолько близко, что были отчетливо видны их глубокие расселины с острыми, словно заточенными краями, сверкающие своей голубизной на фоне загрязненной поверхности льда.

Словно завороженный вглядывался я в даль, различая вереницу дымящихся вулканов, а в это время позади нас острые ледяные кряжи постепенно терялись из виду, чтобы окончательно скрыться за холодной дымкой тумана. Меня охватило такое чувство, будто я покинул знакомую мне землю и с высоты взираю на иную планету — необитаемый мир скал и льда, куда еще не ступала нога человека.

Цель моего путешествия лежала впереди, почти в тысяче миль отсюда. Это был крошечный, с песчинку, скалистый островок по названию Адах, в центре Алеутского архипелага, заброшенный между Тихим океаном и бурным Беринговым морем. Когда несколько недель назад мы выезжали из Мичигана, нам казалось, что он находится на самом краю света.

Было странно, что я возглавлял экспедицию именно на тот остров, который, как думалось мне два года назад, никогда уже больше не увижу. И хотя с детских лет я строил планы о том, как стану исследователем неизвестных стран, вторая мировая война убедила меня, что Алеутские острова не были тем местом на карте, которое мне хотелось изучать.

Подобно многим американским солдатам, я был послан на эти унылые, не защищенные от ветра острова, лежавшие в стороне от главных военных событий, и среди бушующих ураганов пережидал, пока выйдет мой срок и можно будет оттуда вырваться. Когда же по окончании войны мне, наконец, это удалось, я посмеялся бы даже над предположением, что добровольно возвращусь на Алеутские острова, а вот теперь, два года спустя, жадно всматриваюсь в даль из окна самолета, который мчит меня обратно на Адах.

Какой далекой кажется война и насколько сгладились горькие воспоминания! Рассматривая высокие остроконечные вершины полуострова Аляска, я поймал себя на мысли, что в памяти сохранилось лишь то, чем в годы войны меня особенно поразили Алеутские острова. На мгновение слой облаков рассеялся, приоткрыв скрытую от глаз долину, заканчивавшуюся отвесной скалой из серого камня, словно позволяя мне заглянуть в аляскинскую Шангри-Ла¹ . И вдруг в моей памяти возникла другая долина, красивая и полная неизведанного. Я случайно обнаружил ее в один из тех дней, когда, будучи не в силах выносить строгий режим морской базы, отправился на осмотр дальнего уголка острова, еще не исследованного и окутанного тайной.

Мне вспомнилось, как я взобрался на самый гребень высокого, лишенного всякой растительности горного кряжа, обдуваемого свирепым ветром с моря, расстилавшегося глубоко внизу. Обернувшись, чтобы взглянуть на него, я и обнаружил эту небольшую зеленую долину. Она была точно спрятана, отгорожена от острова высокими утесами, скалистые отроги которых в том месте, где я стоял, торчали, образуя барьер в форме буквы V. Казалось, проникнуть в этот обособленный от всего света мирок можно было лишь с моря, но я не раздумывая принял решение отыскать дорогу туда со стороны отвесных скал.

Это был медленный, осторожный спуск с одного скалистого уступа на другой. Временами с крутых склонов, расположенных над моей головой, обрушивалась целая лавина острых камней. Каждый шаг сопровождался оползнем или камнепадом. Когда, запыхавшись, я спустился в долину, одежда на мне была изодрана, ладони кровоточили. Однако все это было ничто по сравнению с трудностями, которые возникли передо мной, когда я потонул в зарослях трав. Разросшийся райграс² , гигантские, торчащие во все стороны папоротники, буйные поросли дикого пастернака³ , издававшие резкий запах, и багряные кисточки борца⁴  скрывали меня с головой. Мне пришлось напрячь все силы, чтобы прорваться сквозь эти непролазные дебри сырой и липкой растительности. На моем пути попадались огромные, поросшие мхом валуны, затруднявшие продвижение. От такого напряжения мне скоро стало жарко и я весь взмок. "Не может быть, — думал я, — чтобы здесь не оказалось более удобного выхода к морю. По краю скалы идти будет гораздо легче!" Через высокие заросли я выбрался к отвесной скале, находившейся по правую руку от меня. Но даже и здесь папоротники и густые пастернаки достигали такой высоты, что скрывали от меня скалу, а валуны казались еще более скользкими, и приметить их было труднее. Прыгая с одного на другой, я то и дело растягивался между ними.

Неожиданно начался спуск. Нога моя застряла в папоротниках, и, высвобождаясь, я шагнул в сторону, угодив при этом в сетку, свитую из густых, перевившихся между собой растений. Сетка порвалась, и, вскрикнув от испуга, я провалился примерно на шесть футов через темное, совершенно незаметное для глаз отверстие. С глухим шумом я шлепнулся на дно глубокой ямы, ударившись обо что-то твердое и гладкое, похожее на обточенный прибоем голыш. Очутившись в темноте глубокой ямы, я начал ощупывать предмет, на который упал. То был человеческий череп!

Ужас словно приковал меня к месту, и, лежа в полумраке, я напрягал зрение, чтобы лучше рассмотреть, что находится вокруг. Затем, как безумный, с криком вскочил и бросился раздвигать густую сеть корневищ и стеблей, прикрывавших отверстие над моей головой. Стало светлее. В мрачной и унылой пещере в беспорядке валялось еще шесть скаливших зубы черепов и несколько груд мелких костей. На мгновение я так и замер, просунув руки в отверстие и разглядывая то, что лежало внизу; я не верил собственным глазам, затем присвистнул: "Что же это ты такое открыл, черт побери?"

Раздвинув растения, загораживавшие отверстие, я увидел, что оно очень узко, и было удивительно, как я умудрился провалиться, ни за что не зацепившись. Глубина пещеры составляла что-нибудь около двадцати-тридцати футов. Проникавший через отверстие свет едва достигал отдаленной части пещеры, но все же достаточно рассеивал мрак, позволяя разглядеть расположенные вдоль стен странные холмики сырой земли и торчавшие из них обломки дерева и костей. Все, даже черепа, было покрыто серой плесенью.

В сильном волнении я стал на колени и принялся исследовать один из холмиков. Земля была рыхлой, мягкой и необыкновенно легкой, так что разрывать ее было нетрудно. Мои пальцы честно трудились и обнаружили несколько кусков дерева необычной формы. Затем я извлек два остро отточенных камня, напоминавших наконечники стрел. Я заполз в глубь пещеры, желая отыскать что-нибудь еще. Волнение мое возрастало. Когда глаза постепенно привыкли к темноте, я разглядел другие куски покрытого резьбой дерева, несколько обрывков плетеных из тонкой травы циновок и каменные орудия.

Тут я пожалел, что не имел при себе электрического фонарика. Продвигаясь ощупью вдоль стены к задней части пещеры, я почувствовал специфический запах плесени и гниения. Найденные куски дерева были влажными и скользкими, а некоторые при моем прикосновении разваливались на части так сильно они перегнили.
Вдруг мое колено наткнулось на что-то более твердое. Это был широкий загнутый кусок дерева. Я зажег спичку и с трудом разглядел в стороне какие-то обломки, походившие на остов эскимосского каяка[5]. Огромная плита серого камня упала с потолка как раз поперек каяка и раздавила его, загородив проход в остальную часть пещеры. Однако с одного края плиты оставалась щель, в которую я просунул руку по самое плечо, но плиту не сдвинул, и трудно сказать, что могло находиться за нею. Возможно, что пещера тянулась дальше, в глубь огромной скалы. Возможно, здесь имелись еще и другие захоронения, и одному богу известно, что еще таилось за этой огромной каменной плитой, запечатавшей вход в остальную часть пещеры.

Мне стало жутко. Я весь съежился в темноте, только теперь осознав, какая зловещая тишина стояла в пещере, и поступил так, как при подобных обстоятельствах поступил бы каждый — принялся насвистывать себе под нос. Вскоре мне очень захотелось поскорее отсюда убраться, и я торопливо пополз по сырому дну пещеры и по черепам назад, к желанному свету.

Единственными звуками, доносившимися до моего слуха извне, были ленивое жужжание насекомых, залетевших в траву, да шум далекого прибоя. Было пасмурно, небо затянули тучи. В долине ни малейшего признака ветра. Даже кончики трав стояли не шелохнувшись.

Присев у входа в пещеру, ошеломленный, я размышлял обо всем увиденном. Теперь маленькая долина казалась еще таинственнее, чем раньше, когда я смотрел на нее с вершины кряжа, и еще более отрезанной от остального мира. Попав в нее, я почувствовал себя словно отброшенным назад во времени. В пещере я прикоснулся к тому, что принадлежало далекому прошлому, увидел картину минувших веков. Эта мысль вызвала во мне странное чувство, и я невольно огляделся вокруг, точно ожидая обнаружить какого-нибудь выходца из каменного века.

И тут я заметил, что каменные стены, отгораживающие долину, тянутся за покрытый галькой берег моря и уходят в воду. Узкая полоска отмели окаймлена острыми черными рифами, о которые разбивались волны. Поистине долина была отгорожена от всего мира. А что, если я не сумею выбраться отсюда?

Но кто же были те люди, которые в глубокой древности приносили сюда человеческие останки? Жили ли они в этой крошечной долине или же только приходили сюда, чтобы похоронить своих покойников в темной пещере? И тут меня осенило, что, быть может, мною сделано важное открытие, я почувствовал необыкновенный подъем духа, всякие страхи отступили на задний план. Я полез обратно в пещеру, намереваясь еще раз обследовать ее.

Однако я все оставил в том виде, в каком нашел, и с большим трудом вскарабкался на крутой гребень горы, твердо решив возвратиться сюда с бумагой для зарисовок и фотоаппаратом, чтобы заснять все находки до того, как что-либо трону с места. Но больше я туда не попал. От морской базы до спрятанной долины немалый путь. Прежде чем мне удалось совершить такую экскурсию вторично, я был переведен в другое место, откомандирован с Алеутских островов домой и вернулся к гражданской жизни.

1. ↩︎ Шангри-Ла — вымышленная, отрезанная от всего мира долина, изображенная в американском фильме «Потерянный горизонт» (сценарий Роберта Рискина по роману Джеймса Хилтона)
2. ↩︎ Райграс — род травянистых растений семейства злаков. Несколько видов, в Евразии и Северной Африке. Райграс высокий и другие виды — кормовые травы.
3. ↩︎ Пастернак — род дву- и многолетних трав семейства зонтичных, овощная культура. 15 видов в Евразии. Выращивают пастернак посевной (в корнеплодах сахара, витамин С), в Евразии, Северной и Южной Америке.
4. ↩︎ Борец (аконит) — род многолетних трав семейства лютиковых. Около 300 видов, в умеренном поясе Северного полушария. Ядовиты. Многие акониты разводят как декоративные. Клубни некоторых видов используют в медицине как жаропонижающее и болеутоляющее средство.