Дневники археологических экспедиций на Аляску с Алешем Хрдличкой в 1936, 1937 и 1938

Агатту

Сегодня утром я проснулся с прострелом в шее. Я массировал её, когда Сишор ворвался в дверь голым, как в день своего рождения. Он сказал, что ходил купаться в бухту, но никто из нас ему не поверил. «За два бита я пойду ещё раз», — сказал он, и я принял вызов, схватил камеру и пошёл с ним к морю. Действительно, он вошёл в воду, и сказал, что это здорово. Выглядело это действительно хорошо, настолько хорошо, что я сорвал с себя одежду и сам бросился в воду. На самом деле вода была такой холодной, как я и ожидал, но я проплыл всего несколько гребков и вышел. После короткой пробежки по пляжу я быстро согрелся.

На работе сегодня Сишора отправили работать с нами с Гебхардом, потому что там, где он работал с доктором, Гуггенхаймом и Уайнеманом, становилось тесновато.

К полудню моя шея очень застыла, и любое резкое движение простреливало болью прямо вниз по спине. Так давно у меня не было прострела в шее, что я забыл, насколько это может быть больно. Вероятно, завтра пройдёт.

Сюрприз, который доктор готовит для меня на завтра, как я выяснил, — это раскопать ещё одно углубление от барабары. Какое разочарование! Я ожидал чего-то особенно интересного. Конечно, я рад это сделать, но отнюдь не в таком восторге, какого Старик от меня ожидает.

Сегодня нашёл скелет примерно в двенадцати футах от поверхности. Он был так сильно раздавлен, что сохранить его было невозможно.

После обеда мы перенесли все упакованные образцы на пляж, чтобы быть готовыми к прибытию корабля. Пятое — дата, на которую доктор ожидает прибытие судна.

Сегодня вечером я слежу за бобами, которые варятся на плите, а ребята ушли на рыбалку. Сишор говорит мне, что бобы нужно варить три часа, а это значит, что придётся наколоть много плавника.