СЕМНАДЦАТАЯ ГЛАВА
"О СУХОПУТНЫХ ПТИЦАХ"

Хотя глухари[1] и тетерева[2] всюду водятся на Камчатке, однако они нигде не встречаются столь часто, сколь около Верхнего и Нижнего острогов[3], потому что там леса лучше. Однако эти птицы в здешних местах значительно мельче, чем в Сибири и России.

Серые куропатки встречаются только близ Верхнего острога, да и то редко[4].

Белых или болотных куропаток[5] можно повсюду найти в большом числе в ивовых и ольховых лесах. Их отчасти ловят силками, отчасти стреляют, притом только осенью, когда они отправляются на торфяники. Зимою же добыть их в лесах очень трудно из-за глубокого снега. На американских островах они наполовину крупнее, чем на Камчатке[6].

Рябчики хотя и встречаются, но в незначительном количестве[7], и зимою они гораздо серее, чем в других местах Сибири.

Из хищных птиц водятся три орла: 1) морской орел (Haliaetus)[8]; 2) снежный орел (Naevia)[9] и 3) вид неизвестных и очень красивых орлов[10], встречающихся на Камчатке, впрочем, гораздо реже, чем в Америке и на островах, вследствие чего я до сей поры не смог раздобыть их. Этот третий сорт такой же величины, как и морской орел; он совсем черного цвета, за исключением головы и зада; лапы его тоже черны, но бедра белые как снег. Он строит на высоких скалах гнезда из хвороста почти в сажень в окружности и глубиною в фут. Яйца эта птица кладет в начале июня, притом по две штуки. Птенцы бывают совсем белые без единого пятнышка. Когда я на острове Беринга осматривал однажды подобное гнездо, птенцы с таким ожесточением набросились на меня, что я лишь с трудом отбился от них палкою. Несмотря на то, что я не причинил выводку никакого вреда, старые орлы все же покинули это гнездо и соорудили себе другое на такой скале, добраться до которой уже не представлялось никакой возможности.

На Камчатке орлов едят, считая их величайшим лакомством; говорят, что на Украине они ценятся столь же высоко. На Курильских островах не встретишь ни одной юрты, которая не содержала бы живых орлов; жители постоянно кормят их и продают их перья[11], особенно хвостовые, более отдаленно живущим островитянам, которые их ценят очень высоко, применяя их при изготовлении своих стрел.

Кроме орлов, здесь есть еще особый вид белых ястребов[12], которые водятся тут в значительном количестве и на которых пока никто почему-то не обратил внимания.

Воронов[13], ворон[14] и сорок[15] водится на Камчатке невероятное количество, особенно вблизи острогов*, причем эти птицы так смелы и наглы, что набрасываются на людей, идущих из балаганов с порцией юколы на спине или в руках. А так как птицы портят множество запасенной рыбы, то против них ставят сетки или трещотки. Тем не менее ительмены не позволяют ругать этих птиц или без нужды причинять им вред; они утверждают, что, если бы не было этих птиц, они сами не смогли бы жить от холода в своей стране, так как птицы задерживают будто бы сильные морозы. По всей вероятности, туземцы заметили, что эти птицы уже не встречаются дальше 58° широты из-за сильного холода[16], и их присутствием на Камчатке они объясняют сравнительно теплый климат страны; но настоящей причины явления они, конечно, установить не могут.

Певчими птицами Камчатка беднее всякой иной местности по всей России и Сибири. Жаворонок[17] называется, по издаваемому им пению, «челалач». Этой птице туземцы приписывают наступление хорошей погоды и то, что она своим полетом препятствует появлению ветров и дождей: всюду эти люди принимают следствие за причину (efiectus pro causa).

Между живущими на Камчатке сухопутными птицами и их сибирскими и европейскими сородичами не замечается никакого различия[18], то есть тут наблюдается явление, обратное тому, какое имеет место относительно птиц водяных, среди которых очень много неизвестных видов.

Здесь встречаются различные виды ласточек[19]. Еще не оперившиеся их птенцы считаются у ительменов одним из величайших лакомств; они варят их в деревянных чанах с помощью раскаленных камней и затем поедают целиком, со всеми внутренностями и потрохами. Никто, по мнению туземцев, не должен пропустить лето, не вкусив мяса ласточек.

Ительмены следующим образом рассуждают о ласточках и трясогузках[20] и об их появлении в стране. Обе являются будто бы к ним затем, чтобы принести с собою лето. То же, что трясогузка появляется раньше и живет у них дольше ласточки, происходит потому, что у ласточки по пути много родных, мимо которых ей не хочется пролетать, не заглянув к ним; и вот она по дороге на Камчатку и на обратном пути их навещает, заворачивая к ним в гости. Чтобы справиться с этим делом, она улетает рано, уже в августе, а прилетает только в середине июля[21]. Трясогузка же птица одинокая и любит проводить время в уединении, а не в компании; поэтому у нее мало друзей и родных, и она улетает с Камчатки поздно, в октябре, и возвращается рано, в мае[22]. Улетая, эти птицы уносят с собою лето в преисподнюю, а при возвращении своем несут его обратно, являясь, по мировоззрению туземцев, настоящим творцом времен года.

Больше сведений о местных птицах можно найти в моей «Истории камчатских птиц»[23] (Historia avium Kamtschaticarum).

© Виталий В. Филючков, 2000-2015