Алеуты Командорских островов

Переселенцы перестали носить те традиционные алеутские украшения, которые продевались через губы и щеки. Однако некоторые еще татуировались.

Забыты и многие древние религиозные обряды, так как переселенцы были обращены в христианство еще на Алеутских островах. Изменился, в частности, похоронный обряд.

Во второй половине XIX в. произошли значительные изменения в традиционной культуре алеутов, занесенной на Командоры. Это было вызвано влиянием командорской администрации Российско-Американской компании, а с 1871 по 1890 г. арендатора островов— Американского торгового дома «Гутчинсон и К °», принуждавших алеутов усиленно заниматься добычей котиков, бобров, песцов и регламентировавших всю общественную жизнь населения. К концу XIX в. на Командорах сложился своеобразный хозяйственный комплекс, сочетавший в себе как традиционные, так и новые черты. Расспросы населения и имеющиеся описания быта промышленников позволяют восстановить хозяйственный цикл алеутов ¹ . В январе — феврале они готовились к промыслу каланов (морских бобров). Бобровые сети обычно имели длину до 30 м, а высоту 3 м.'На одного охотника приходилось 2-4 сети.

Охотиться на каланов (бобров) алеуты о. Медного начинали в марте. К месту охоты — бобровому лежбищу отправлялись на килевых весельных лодках длиной от 5 до 10— 12 м. На каждой было четыре или шесть гребцов и один рулевой. Для промысла создавались специальные артели (команды) из четырех — семи охотников. Обычно в артели объединялись родственники. Главой артели считался наиболее опытный промысловик. Но никакими особыми льготами, судя по словам наших информаторов, он не пользовался. Всей охотой руководил старшина поселка. Промысел длился около двух месяцев. Сети на каланов натягивали на скалах у гротов-«тайников» подле лежбища. За сетями наблюдали с берега. Для этого использовали бинокли или подзорные трубы. Обычно за сутки сеть перекручивало прибоем, забивало морской капустой. Тогда ее снимали и заменяли другой. Сети нередко уносило водой. В штормовую погоду сети убирали. Опасаясь спугнуть зверя, охотники на промысле не разводили костров. Ночевали обычно в палатках или под перевернутыми лодками. Хотя выезжали на промысел артелями, пойманный зверь считался собственностью того охотника, в сетях которого он запутался. Если же животных добывали на берегу, то добычу делили по паям.

На птицу усиленно охотились ранней весной с ружьем или чиручем— сачком, прикрепленным к длинному шесту. На птичьих базарах собирали яйца. На этот промысел отправлялось обычно несколько человек. Нередко охотники опускали сборщика яиц в расщелины скал на веревке, а затем вытягивали его. Сбор яиц производился и с берега. Яйца укладывали прямо в лодку.

Весной значительное время посвящалось добыче рыбы. В море на удочку ловили треску, морских судачков. Наживой служили куски рыбы или свинцовое подобие рыбки. Однако главным объектом промысла были лососевые — нерка (красная), кижуч, горбуша. На о. Беринга лососевых добывали в реках Саранкой, Гаванской и Лодыгинскей, а на о. Медном — в реках Жировой и Песчаной. На больших реках (Саранной, Жировой, Песчаной) устраивали примитивные запоры — плотины, состоявшие из помещавшегося на козлах поперечного бревна и наклонно прислоненных к нему кольев. Плотину заваливали камнями. Скапливавшуюся около плотины нерестовую рыбу вылавливали бреднем или неводом. С субботы на воскресенье запор разбирали, давая возможность рыбе пройти на нерест. Рыбу добывали и неводами и крюком — мариком (тип остроги). Во время отлива после шторма на берегу собирали рыбу,

1. ↩︎ Пользуюсь случаем выразить благодарность нашим информаторам: Н. И. Добрынину, С. И. Сушкову, В. Т. Тимошенко, Е. Г. Поповой, Ю. С. Ладыгиной и др.